— В каком направлении? Реклама или стратегия?
— Больше, наверное, реклама, — неловко пожимает плечами Мирьям, и я безошибочно чувствую, что она скоромничает.
Стратегия — вот что ее интересует. Мозг пронзает простая истина — я хочу, чтобы эта девушка стала моей. Вот так просто. Даже никогда не думал, что это может произойти по щелчку пальцев. Во мне зарождается дикое мужское желание «застолбить» ту, что, не прикладывая усилий, проникла в подкорку моего мозга. Сегодня же поговорю с отцом о Мирьям Юсуповой.
Я привык брать быка за рога, как только понимаю, чего именно хочу.
— Тетя Динара, — девушка улыбается. На круглых щечках появляются очаровательные ямочки, — а Максут сегодня будет на ужине?
Вопрос Мирьям безжалостно обрушивается на меня, словно бетонная плита, с размаху придавливая к земле. МАКСУТ?! Все мышцы мгновенно каменеют, рот заполняет горечь.
— Мирьям! — недовольно цыкает на дочь Руслан, переводит взгляд на моего отца и говорит, словно извиняясь. — Характер не сахар, но с приданым не поскуплюсь.
Отец в свою очередь неторопливо промокает салфеткой губы и добродушно успокаивает Руслана:
— Рус, не заводись. Все-таки они помолвлены, — отец переводит взгляд на Мирьям и подмигивает, блестя темными глазами. — Никуда не денется твой жених, девочка, не переживай.
Чувствовать разочарование в том кем от души восхищался — это очень жестко. Должно быть, это карма решила наказать меня за всех девушек, что жаждали отношений со мной, но получили в ответ холодный отказ.
Помимо воли ощущаю, как где-то глубоко внутри впервые зарождается ярость… ярость на младшего брата.
Глава 10
Мирьям
Настоящее время
— Нет! Клоди, нет!"
"Устало пытаюсь выхватить из мягких белоснежных лап кошки один из своих телесных чулков из тонкого медицинского трикотажа. В последнее время ноги стали так уставать, что врач выписала мне компрессионные чулки. Дорогие, зараза, но они того стоят! И правда улучшают кровоток, кроме того, достаточно ощутимо поддерживают тонус мышц.
— Это не игрушка! — наконец, мне удается выхватить из цепких коготков очень важную для меня вещь, но я тут же вздрагиваю от того, как раздраженно и зло звучит мой голос в полной тишине гостиной.
— Черт…
Выходит тихо, почти обреченно, когда вижу, что на тонком материале появилась длинная безобразная зацепка. Теперь только в мусорное ведро. Денег и так почти нет! Нос неприятно щекочет, и я тру его тыльной стороны ладони. Глаза застилает пелена слез.
