Это он у меня спрашивает, когда у самого невеста есть?! Верх наглости, Садулаев Давид Мансурович. Верх наглости! Даже имя кажется уже не таким и хорошим. Передо мной мысленно появляется рука Камиллы с обручальным кольцом на безымянном пальце, а в ушах звучит ее голос. Дорогой… Брр! Мне хочется выцарапать глаза, которыми всего минуту назад восхищалась.
— Я, как босс, имею полное право перевести ценного сотрудника в другой город, — ставит Садулаев перед фактом.
И ведь же прав… Гад! Ценного сотрудника? Серьёзно?! Я так сержусь, что глаза наполняются солеными слезами злости.
Похоже, Давид расценивает это как-то по-другому. Мужественное лицо смягчается и, мгновенно оказавшись возле меня, Давид проводит широкой ладонью по моим распущенным и перекинутым через плечо волосам. С удивлением замечаю, что его рука слегка подрагивает. Прикасается точь-в-точь, как раньше — пропускает между сильными пальцами мои шелковистые блестящие пряди, словно это драгоценные нити.
— Красиво… Мирьям, — произносит мое имя так, что по коже рук от локтей и выше бегут приятные мурашки.
Заглядывает проникновенно в глаза, прежде чем произнести. — Камилла… она…
— Не, надо Давид, — перебиваю поспешно Садулаева. Не хочу ничего слышать про женщину, с которой он решил связать свою судьбу. Как бы я себя не обманывала, мне больно от одной мысли, что я буду вынуждена видеть Давид рядом с этой…
Садулаев Давид всегда вызывал во мне самые сильные чувства: будь то ненависть или любовь, а теперь бок о бок с ними тесно поселилась и ядовитая ревность.
Совершено новое для меня чувство. Этакая гремучая смесь задетой гордости, оскорбленного самолюбия, терпкой горечи, которые соединились в коктейль под названием «Разбитые мечты».
Меня сбивает с толку пронзительный взгляд Давида и я, собравшись с духом, толкаю его раскрытыми ладонями в широкую грудь. Мое усилие даже на миллиметр не сдвигает Садулаева в сторону."
"— Она ваша невеста или вы забыли? — напоминаю ему, потому что инстинктивно распознаю в его взгляде мужской интерес — его ни с чем не спутать.
Смотрю прямо, не отводя взгляда.
Темные брови Давида сходятся на переносице, будто я напомнила о чем-то таком, что не имеет особого значения. Мужчины — они такие. Я точно знаю, как можно встряхнуть Садулаева. Не обязательно сильно бить, главное знать — куда, поэтому добавляю:
— Имейте честь, Давид Мансурович, — обратившись по имени отчеству, даю ему понять, что не стоит забывать о дистанции. Все-таки он босс, а я подчинённая.
