Чтобы она уселась на мою софу своей аристократической зад… Ну, уж нет!
— Зачем? — выпаливаю, совсем не заботясь о том, что подумает это главная представительница клана Юсуповых. — Вы пришли для того, чтобы унижать меня и память моей матери? — высоко поднимая бровь, копирую почти точь-в-точь надменное выражение лица тетушки. — В моем собственном доме?
Савда поджимает тонкие губы и словно через силу выдавливает:"
"— Нет, девочка… — и тут же поправляется, — Мирьям. Не знаю, с чего ты так решила. Я пришла по очень щепетильному вопросу.
Любопытство берет верх, и я с сожалением думаю о том, что, скорее всего, в скором времени очень пожалею об этом. Внутренний инстинкт буквально кричит о том, что самым лучшим решением будет выставить женщину вон. Уберечь себя и свою зарождающуюся семью от кружевных сетей, которыми она, словно паучиха, привыкла оплетать свою «добычу».
— Хорошо, присаживайтесь, раз уж пришли, — говорю таким тоном, будто делаю великое одолжение.
Женщина делает шаг к софе, и я заносчиво ее останавливаю:
— Нет, не сюда, — взмахом руки указываю на кресло с высокой спинкой напротив кофейного столика.
— Вот здесь вам будет удобнее, — а сама направляюсь к софе. «Мира, нет! Выстави ее вон!» — внутренний голос делает последнюю попытку предотвратить все, пока я иду к дивану, внутренне готовясь к жесткому противостоянию. Безуспешную попытку, надо заметить.
Я хочу знать, что затеяла эта женщина! И я потребую от неё ответа на тот вопрос, который мучал мою маму долгие годы замужества.
ЗА ЧТО?
— Я так понимаю, в ближайшем будущем вы ожидаете пополнение?
Этот вопрос заставляет инстинктивно приложить руку к животу, словно оберегая малыша.
Сынок довольно ощутимо бьет ножкой, и я тревожно замираю. Может, я зря на все это повелась? Прикусываю виновато губу. Все хорошо, Русланчик, мама не даст тебя в обиду. Игнорирую вопрос тети.
Боже мой, это и так очевидно!
Несмотря на то, что белый сарафан окутывает меня, словно воздушное облако, он не в силах скрыть мое «интересное» положение.
Очевидно, что еще пару месяцев и я подарю наследника Садулаеву Давиду Мансуровичу.
Так и не дождавшись от меня ответа, Савда прочищает горло и неожиданно ставит меня в тупик своим заявлением:
— Я пришла к тебе за помощью, Мирьям.
Это звучит так неожиданно, что я не в силах скрыть удивление и растерянность.
Не давая мне время прийти в себя, тетя Савда продолжает:
— Ты должна остановить Давида! — в голосе сестры отца проскальзывают неподдельные ноты тревоги.
