Безжалостный!
Суетливо подхожу к плите и принимаюсь накладывать в тарелку овсянку. Мне не хочется продолжать эту тему. Пусть думает что хочет. В конце — концов, я же не виновата, что больше для него не привлекательна с этим животом. Конечно, я уже не такая стройная, как раньше и… — Знаешь, именно сейчас сбылась моя самая сокровенная мечта.
Оборачиваюсь, вопросительно приподнимая бровь. Звучит-то как!
— И какая же?
Мне и правда интересно. Что это?! Неужели это мой голос звучит так кокетливо и с придыханием? Чтобы хоть чем-то занять руки, несколько раз мешаю кашу в полностью прозрачной кастрюльке.
Неожиданно понимаю, что не предложила завтрак Давиду. Поэтому, встав на цыпочки, тянусь за еще одной тарелкой, стоящей на полочке итальянского кухонного гарнитура цвета слоновой кости. Вздыхаю с досадой, когда ничего не выходит. Слишком высоко! Легкий ветерок приподнимает небольшие завитки возле шеи и моей руки касается прохладная ткань рубашки Давида. Сильные мужские пальцы ловко снимают со своего места тарелку и ставят ее на столешницу возле меня.
— Спасибо, — выходит глухо и растерянно.
Не могу никак сосредоточиться от близости Давида. Горячие сильные пальцы обхватывают меня чуть выше
талии, прямо под грудью, и я мгновенно покрываюсь мурашками. Инстинктивно откидываюсь на широкую мускулистую грудь. Эти объятия заставляют меня судорожно глубоко вдохнуть и мои легкие тут же заполняет будоражащий аромат кедра и чистого мужского тела.
Запах Давида…
Еле разлепив губы, шепчу:
— Ты так и не ответил.
Покрытый щетиной подбородок, трется о мою макушку, и я готова буквально замурлыкать вслух."
"— Ты… в нашем доме, — наклоняется ниже и прикусывает нежно мочку уха. Его дыхание становится тяжелее, когда Давид продолжает, — босая и беременная моим ребенком. Широкая ладонь ползет ниже, на секунду задерживаясь и трогая подушечкой пальца небольшой узелок завязок от халата, а затем спускается ниже, нежно поглаживая всей пятерней округлый живот.
— Это просто кайф, Мирьям. Моя.
Прикрываю глаза, полностью отдаваясь этим волшебным рукам.
Дааа, так хорошо. Мягко придерживая меня за локоть, Давид неожиданно отстраняется, заставляя меня буквально жалобно заскулить про себя.
— Давай завтракать, милая, — бросает привычно взгляд на часы и хмурит темные брови, — а то опоздаем.
— Куда? — удивляюсь, делая шаг к столу, ощущая, как ноги стали слабыми после ласк Давида.
Удобно устраиваюсь на мягком стуле и добавляю на всякий случай, если Давид заработался и забыл.
