Приехали, — усмехаюсь криво. И как только машина останавливается поперек дороги, выскакиваю первым.
— Дима, звони Ефиму! — ору, подбегая к рыдающему парню.
— Пожалуйста, спасите! Мне больно! Я все расскажу…
— Конечно, расскажешь, гнида, — усмехаюсь криво. Срываю с башки шлем и в ужасе натыкаюсь на знакомое лицо.
— О господи, Сережа, ты? — лепечет Оливия, подходя следом. — Как же ты мог? Мы ведь дружили!
Точно. Сережа! Паренек из университетской компании.
— Да пошла ты, — сквозь боль ухмыляется он. — Предложили нормальные бабки.
Я и согласился. Ничего личного, Маслина… Небольшая подработка.
— Заткнись, — пинаю ногой придурка. Вижу, как съеживается Оливия. Маслинка моя. Теперь понятно, почему ее мой сын Масей зовет. — Оль, иди в машину, — прошу глухо.
А сам звоню Сарычеву. Пусть пацан метнется, хоть орден заработает. Виданное ли дело. На горячем киллера взяли.
— Помогите мне, — вопит он. — Вытащите меня. Сейчас ожог будет.
«Действительно, на горячем», — усмехаюсь криво.
— Да никуда он не денется! Все.
Спекся, — кошусь на пацана, лежащего под байком. Иду к Оливии, легонько обнимаю за плечи.
— Тсс, чижик. Все хорошо. Сейчас полиции сдадим и домой поедем.
— Лучше за Дамиром, — шепчет девчонка. И дрожит как лист на ветру.
— Как скажешь, детка, — чуть касаюсь губами виска. — Как скажешь…
— Эй, Маслина, ты уже и под старикана легла? Тебе нашей компашки мало было, нимфоманка хренова? — блеет из-под байка молодой пораненный козлик. И тут же получает по ребрам от Димона.
— Он врет. Это неправда, — заливается ярким румянцем Оливия.
— Знаю, — жарко выдыхаю ей в ухо. — Ты только моя.
И заслышав полицейские сирены, прошу.
— Иди в машину, девочка. Тебе там спокойнее будет.
— Да, хорошо, — еле-еле лепечет она непослушными губами и смотрит на меня в ужасе. — Зачем он в нас стрелял, Федя? Это жесть какая-то! Я ничего плохого ему не сделала…"
"— Это исполнитель, чижик. Маленькая никчемная торпеда. Куда послали, туда он и полетел. Тут главное, заказчика найти.
Давай, потом поговорим, — разворачиваю девчонку к машине. А рядом уже тормозят полицейские и наши тачки.
— Лихо ты его уделал, Федор Николаевич, — уважительно тянет Сарычев. И тут же на ходу отдает приказы. Достать из-под байка. Обыскать, сделать смывы рук и одежды на порох. Вызвать скорую.
— Зато тепленького взял, — усмехаюсь криво.
— Да ты вообще красавчик, — одобрительно кивает наш районный прокурор. — Обычно после покушения жертвы останавливаются.
