— Маленькая такая птичка, которая везде лезет и по попе получает.
— Федор Николаевич, — пыхтит возмущенно. — Не надо со мной как с Дамиром разговаривать.
— Да мой сын такой чепушни не порет, как ты. Сообщения не стирает, ведет себя прилично.
Девчонка вспыхивает. Взмахивает руками.
— Тсс, — ловлю ее пальцы. — Угомонись, Олечка. И меня послушай. Дело серьезное. Я не знаю, что от тебя хочет этот урод, — выговариваю, сжимая тонкую руку.
— Жениться он на мне хочет! — выпаливает Оля. — Меня отчим ему продал!
— А родной отец куда смотрел? — выдыхаю негодующе.
Жениться старый хрен надумал. Сколько ему? Полтос или больше? Женилка еще не отпала?
— Папа пропал без вести. Мама потом замуж вышла. А отчим — казначей в «Небесном согласии». Он маму и брата втянул незаметно. Сначала они вместе на спектакли ходили, в школу бальных танцев, говорили о боге. А затем отчим их на службы ходить приучил. И повенчался с матерью по обряду секты. Пастор меня на венчании увидел. И отчиму приказал отдать. Тогда мы с Лаймой и сбежали… А как вы догадались? — поднимает на меня глаза.
— Узнал, что Лайма украла у Родиоши некую драгоценность, и все сразу понял. Ну, не кадило же она стащила? — усмехаюсь невесело.
Кошусь на окно, за которым уже виднеются голубые церковные купола и золотые кресты.
— Ну все. Приехали, Оль. От меня не отходить, — беру девчонку за руку.
Как говорится, лучше чижик в руках, чем утка под кроватью.
Глава 30
— Не дергайся, а то попрошу наручники у Ефима и пристегну тебя к себе, — недовольно шипит Анквист, когда, выйдя из машины, я на автомате поворачиваюсь к друзьям.
— Люди пришли ради меня, — огрызаюсь, поднимая руку в знак приветствия.
— Их сейчас пригласят, — ведет меня в кладбищенскую церковь Федор Николаевич. Переступаю на ватных ногах. Злюсь на Анквиста, забодавшего своими распоряжениями и командирскими замашками.
Оглядываю двор, больше похожий на парковку. По периметру стоят бойцы в униформе частной охранной компании. А дальше подчиненные Федора заняли оборону. А около самой церкви — полицейский автомобиль.
Федор не врал. Он действительно подготовился.
— А Лайма? — мяукаю тихонечко. Краем глаза замечаю, как Ефимов лично подходит к моим друзьям, что-то спрашивает у них. Те понуро отвечают и понуро пристраиваются в хвост процессии.
— Лайма? Так уже в церкви. Час назад привезли, — кивает на высокий дверной проем Федор Николаевич и снова оглядывает меня раздраженно. — Да не дрожи ты так. Все пучком.
— Да-да, спасибо вам, — киваю поспешно.
