А когда Игорь опускает щенка на дорожку, радостно бежит за ним. — Соба, гав-гав!
И вместе с малохольным щенком скрывается за поворотом. Несусь следом. Игорь за мной.
— Ты куда, солнышко? — подхватываю Дамира. И поворачиваюсь на шум хлопающих дверей. У гостиницы для топов стоит знакомый внедорожник. А из его недр сначала показывается сам Федор Николаевич, а за ним — какая-то дурища в шляпе. Грудастая, сисястая, с длинными черными волосами и глазами как у коровы.
Федор, не дождавшись ее, идет в здание, а телка шустро трусит следом.
Цокает каблуками, виляет оттопыренной задницей.
Кто-то из охраны вносит в дом пакеты с фруктами и шампанским.
«Все ясно!» — в душе закипает жуткая злость. На глазах выступают непрошенные слезы, а от сердца будто кусок отрезали.
— Ты что это замерла? — настороженно смотрит на меня Игорь. — Шеф приехал. Обычное дело… Но раз в дом не повел, значит, на один раз фифочка.
— Мне это неинтересно, — с Дамиром на руках бреду к дому, а сзади еле поспевает Валентина.
— Оль, ты чего? Случилось что?
— Нет, устала.
И о Лайме все время думаю, — выдаю первое, что приходит в голову. И чувствую, как горю от стыда.
«Уж точно не о Лайме! А о Федоре этом дурацком!» — смаргиваю слезы. И сама себе противна. Вместо того, чтобы оплакивать сестру, я ревную ее бывшего. Хама и бабника.
— Может, тебе что-нибудь успокоительное выпить? — деловито предлагает Валентина. — Такой стресс. Такой стресс. Я как о Ксении подумаю, сердце останавливается. Вышла от нас, села в тачку, и все…
— По камерам можно номер отследить и найти, — роняю на автомате.
А сама невольно представляю, как Федор раздевает девушку, как кувыркается с ней в постели. Ясное дело, снял кого-то и особо не церемонится. Но на душе противно. Господи, как же противно!
— Да парни говорят, что отследили какую-то синюю ауди. Только от этого не легче, — вздыхает экономка. — И в деле Лаймы тоже мало вводных. Но Федор наш этого так не оставит. Он найдет убийц. Обязательно найдет.
«Вот только сначала всех телок в округе обилетит, а потом сразу найдет», — сглатываю вязкий ком и сама себе противна.
Злость и ехидство еще никого не украшали.
«Он — взрослый мужчина. А ты — маленькая соплячка», — уговариваю саму себя. У нас с ним разница примерно такая же, как у меня с Дамиром. И как он должен ко мне относиться?
Как к мелкой глуповатой родственнице! Как к чемодану без ручки!
И никак иначе. Вот только поцелуи на губах дают о себе знать. Горят желанием.
«Прекрати.
