«Риткина детская посуда», — вспоминаю я, как моя младшая вот так же, как и мой сын, ела блины и размазывала варенье по тарелке.
«Ген пальцем не раздавишь», — улыбаюсь счастливо.
Смотрю на Оливию, вытирающую рот Дамира салфеткой, и неожиданно ловлю себя на странной мысли.
«Я дома. С семьей. Больше мне никто не нужен».
Твою ж мать!
Отмахиваюсь от дурацких мыслей, как от морока. Что-то меня разобрало! Совсем охренел.
— Поели? Едем, — поднимаюсь из-за стола. И снова ругаю себя. Ну, нафиг подскочил, как баклан?
Оливия поспешно вытирает ребенку руки, жирные и липкие.
— Мне бы его умыть, — оглядывается по сторонам.
— Валя, покажи, где у нас санузел, — снова зову экономку. И когда та появляется, направляюсь к себе. С усилием воли, твою мать. Так бы побежал вместе с пацаном и Олей в сортир!
— Когда выезжаем? — бросает мне Оля жалобно вслед.
— Через час встречаемся внизу, — роняю на ходу. И словно тыгдымский конь мчу к себе наверх.
Тыг-дым-тык-дым, бл. ть."
"Наскоро принимаю душ и голяком выхожу в гардеробную.
Тут в Риткином доме у меня целый склад тряпок. Мажу взглядом по белым джинсам и такому же свитеру с синими полосами.
«Нет. Не пойдет. Как дурак выряжусь», — морщу нос. И достаю с полки антагонистов. Черные свитер и джинсы.
Одеваюсь и спускаюсь в кабинет. Лениво оглядываю диван, с которого меня подорвало от плача Дамира. Прячу в шкаф подушку и плед. И усевшись за стол, достаю из принтера чистый лист бумаги, рисую схему. В середину помещаю себя, а по краям — наших врагов.
«Рустам отпадает. Это уже ясно», — думаю устало. Кошусь на Брайтлинг, валяющийся на столе.
«Звонить голубкам и напоминать о свадьбе еще рано», — прикрыв глаза, устало тру переносицу.
И свадьба, и похороны. Все одновременно. Сплошной сюр. И фигня.
Меня сейчас больше всего этот странный звонок беспокоит. Кто и зачем звонил Оливии? Вряд ли следак. По уголовке обычно дознаватели суетятся. Я эту кухню знаю.
«Убийца Лаймы ищет Оливию? Зачем? На меня выйти? Слишком сложная многоходовочка.
Да ну на фиг!» — морщусь раздраженно.
Не самый близкий путь. Через бизнес оно быстрее и надежнее. И если по чесноку, не могу я вычислить гниду. Но факт остается фактом. Слишком близко она подобралась. Надо как-то реагировать. А я даже не знаю, с какой стороны прилетит.
«Кто же ты, тварь? За что мстишь мне?» — сжимаю кулаки.
— Ефим, — звоню безопаснику. — Спишь, что ли? — роняю пренебрежительно. — Нашел, бл. ть, время! Где ты? Давай, подгребай в кабинет.
