Крупные игроки знают друг о друге все. И соблюдают договоренности. Значит, это кто-то залетный или поднимающее голову молодое дарование. Из тех, кому море по колено.
— Марго права, — медленно тянет Рустам, будто обдумывает каждое слово. — Убийство Лаймы касается всех нас. Поэтому я со своей стороны подключу людей. Надеюсь, ты не возражаешь?
— Давай, брат… Вернемся к этому вопросу завтра… После свадьбы."
"— Естественно, — пожимает мне руку Асгаров и нежно так смотрит на Ритку. — Едем ко мне, кисуль?
И моя малая кивает.
— Все. Пока, — целует меня в щеку. — Я напишу про свадьбу.
— Рита, — шипит Асгаров. — Мы пришлем твоему брату приглашение.
— Приезжайте лучше завтракать, — великодушно приглашаю я и, наконец, понимаю. Все. Звиздец. Ритка занята своими делами, а мне придется самому нянчиться с мелким и терпеть его тетку.
— Ант, прости, но никаких зацепок не было! — бросается ко мне Ефим, стоит только отчалить сладкой парочке. — Маргарита у нас допоздна на работе, потом домой. В джакузи посидит, и в люлю.
Все время при охране. На выходные иногда отпускала личку… Но я и подумать не мог… Прости, брат. Недоглядел, — ноет он.
— Заткнись, и без тебя тошно, — морщусь недовольно. — Надо ко мне в Тагильскую съездить и здесь обосноваться.
— Зачем? — смотрит на меня изумленно мой главный безопасник. И его заодно поменять, что ли?
— Мозги включай, Андрюха, или всеку, чтобы они на место встали.
Не могу я к себе забрать девчонку и сына. В моей берлоге только детей и женщин не хватало! И тут их одних оставить не могу.
А значит, выход один. Самому переехать в семейное гнездо.
— Давай. На сегодня свободен, — отпускаю хмурого безопасника. Что там у него в голове творится? Без понятия. — Юра, Леша, сегодня со мной. И парни из лички. В Тагильскую смотаемся и тут прибомбимся.
Всю дорогу туда и обратно я пытаюсь понять почему грохнули Лайму. Велю проверить банкира, его жену и официальную любовницу. Прикидываю, когда и где он мог встречаться с Лаймой, и не нахожу ответа. Мысли постепенно сворачивают на сына, маленького забавного котенка.
Еще у Ритки родится малыш. Будет одна компания.
И неожиданно, будто наяву, вижу Оливию. В белом льняном платье, с животом…
Чур, меня, чур! — вздрагиваю, просыпаясь. Приснится же такое. Мать его так…
«Но перед девчонкой надо извиниться, — выходят из глубокого анабиоза зачатки совести. — Нехорошо получилось. Не по-человечески. Надо было сразу объяснить. А я, как последний гондон, пыжился. Что-то строил из себя».
