Я один из тех драконов, кто сопровождал принца в его поездке и находился в академии. Я видел Элию, ситуация с её магией действительно крайне странная. Может у вас есть какие-то версии? Хоть что-то? Любая зацепка.
Забавно, что советник, как и я, упоминать факт пробуждения у дэйлиры драконьего сосуда не спешил.
Герцог совершенно искренне пожал плечами, зато герцогиня занервничала.
— Скорее всего это не имеет никакого отношения, — пробормотала она в итоге.
Мортингерский удивился не меньше нас:
— Что «не имеет отношения»? Ты о чём?
Леди опустила ресницы, покраснела.
— Я никому говорила. Скорее всего это ерунда, и я сама задумалась только прошлым летом.
Жадный до сложных задач Шорэм аж придвинулся:
— О чём задумались? Поясните.
— Хорошо, — ответила леди после заминки, — но предупреждаю, что это глупость. Понимаете, когда-то давно его величество Луи-Майрар-Койн подарил мне один артефакт и велел носить не снимая. Когда родилась Элия… — леди снова потупилась, — король был опечален.
Но наш правитель щедр, он передал ценнейший артефакт Элии, и с самого рождения тот был с ней. Полагаю это ничего не значит. Но артефакт — единственное, что отличает Элию от всех остальных.
Понятного в этом признании было мало.
Не знай я историю рождения Элии, то вообще бы затряс головой.
Вот и Шорэма ответ не удовлетворил:
— Леди, мы можем побеседовать наедине? — попросил он.
Герцогиня испугалась. Посмотрела сначала на дракона, затем на мужа. Но мы зла не причиняли, причин опасаться, в общем-то, не было.
А отказывать важным гостям тоже нехорошо.
Наконец, герцогиня решилась:
— Только если его светлость позволит.
Мортингерский думал недолго. Он кивнул, и леди, сопровождаемая советником, отошла в дальний угол холла.
Я же, пользуясь ситуацией, тоже попросил:
— Ваша светлость, можем и мы с вами перекинуться парой слов?
Миг, и на меня посмотрели остро. В противовес непонятному рассказу герцогини, взгляд Мортингерского оказался очень даже говорящим!
Конечно, я — дракон.
Человек неспособен причинить мне вред — даже отравленный ножичек дэйлиры для меня почти безвреден. Но под взглядом будущего тестя я дрогнул! И сильно порадовался тому, что не настоял на более близком общении со своей парой.
Между нами были только поцелуи. В вопросе безмолвных обвинений герцога я был кристально чист!
— Конечно, ваше высочество, — взяв себя в руки и вероятно опомнившись, произнёс человек.
