Потомство от этого союза… оно возможно?
— Точно никто не скажет, — отозвался я. — Но шансы есть.
Тут леди смутилась ещё больше, но выпалила:
— А ребёнок? Он будет человеком или драконом?
Уж чего, а этого я знать не мог. На Элии по-прежнему светилась метка благословения, и Шорэм полагал, что она гарантирует потомство. Однако решать каким это потомство будет — всё равно, что гадать по облакам.
Мне хотелось верить, что дети будут драконами! Только врать я не стал:
— Не знаю, ваша светлость. Время покажет.
Хозяева замка ненадолго задумались. А потом прозвучало уже слышанное:
— Если Элия согласна, то и мы не возражаем. Более того, с радостью и уважением примем её выбор и… нового сына в нашу семью.
Это сказала герцогиня. А герцог добавил:
— Но я вынужден уточнить, что право решать судьбу Элии есть не только у нас. Её родной отец — его величество Луи-Майрар, и просить разрешения на брак нужно, прежде всего, у него.
Я ухмыльнулся. Знакомства с королём пока не водил, но, учитывая кое-какую информацию, знал, что Луи-Майрар попробует выжать максимум выгоды из этого союза.
— Мы спросим, — сказал император. — Но ваше мнение и мнение вашей уважаемой супруги, — вежливый кивок в сторону герцогини, — для нас первично.
Не знаю, польстила ли такая позиция, но мы льстить не пытались. Говорили как есть.
— Что ж, — вновь подал голос герцог, — в таком случае можем обсудить приданое. К сожалению, оно не так уж велико…
Про деньги и причитающиеся Элии деревни было неинтересно, я почти не слушал.
Вместо этого мерил ответным взглядом герцогиню, чьей точной копией моя дэйлира являлась. И созрел у меня по-настоящему важный вопрос."
"После того как отец, пошептавшись с Шорэмом, максимально вежливо отказался от человеческих деревень, но согласился на небольшую сумму деньгами и несколько сундуков вещей — не из жадности, а исключительно для того, чтоб самой Элии было комфортнее, я этот вопрос и задал:
— Уважаемый герцог, уважаемая герцогиня, скажите, отчего у Элии проблемы с магией?
Шорэм, как персона осведомлённая, тоже встрепенулся и навострил уши.
Хозяева замка сначала удивились, а через миг погрустнели.
— Мы не знаем, — произнесла герцогиня. — С самого рождения Элии ничто не предвещало беды.
Прозвучало неоднозначно. Леди верила в то, что говорит, но словно бы о чём-то умалчивала.
Вот и Шорэм это почувствовал. Испросив разрешения у императора, он шагнул вперёд и поклонился:
— Прошу прощения.
