Вместо этого лицо Луны скривилось от боли, как и каждая клеточка в ее теле.
– Херово.
Она никогда не ругалась. Даже на языке жестов. Приятно слышать от нее такие слова.
– Спасибо, – мой нетипичный ответ.
– Я ищу Вал.
– Херово.
Моя очередь ругаться. Честно, хотя я могу посчитать на пальцах одной руки предложения, где я не ругаюсь. И это будет один средний палец.
Она снова кивнула.
– Ты чувствуешь вину, – догадался я.
– Разве я не всегда ее ощущаю?
– Да. – Если, конечно, туда не входят другие парни.
"
"Видимо, я еще не перестал быть Биттер Бетти[18]. Клянусь богом, это ощущается как будто мои яйца удалили хирургическим способом.
Повисла тишина, к которой я привык, потому что понял, что Луна Рексрот не такая противная. Я переплел свои пальцы с ее. И закрыл глаза.
– Мы можем сделать это, – промямлила она, пытаясь убедить больше себя, чем меня. – Мы можем быть друзьями. Надо просто помнить, что мы не вместе и ничем не обязаны друг другу.
Она сжала мою руку, придерживаясь своей стратегии «взгляд в потолок», говоря так, словно эти слова написаны там.
– Поппи хорошая.
Я не хочу говорить о Поппи. Или о том, как одна вещь, которую Луна сказала о Вал, что-то изменила в моей голове – что-то, что я сделаю завтра, что-то, что я решил по своей прихоти и никому не скажу об этом.
Прямо сейчас я хочу быть здесь, в тишине с моей лучшей подругой. И каким-то образом Луна почувствовала это. Мы просидели так два часа, пока я снова не открыл глаза.
Ее глаза тоже были закрыты. Я смотрел на нее целую вечность.
Когда она открыла глаза, то появилось ощущение, что она забрала какую-то часть меня.
– Давай прыгнем, – сказала она.
– Я слишком переживаю за свои связки, Лунный свет.
– Перестань быть большим ребенком.
– Большим квотербеком-ребенком, который только что в целости и сохранности закончил футбольный сезон и хочет, чтобы все его части тела остались целыми.
Она вылезла из домика и села на ветку, которая была толстой, но я сомневался, что она выдержит мою мощную задницу без хруста хотя бы несколько секунд. Я закатил глаза и сел рядом с ней. Она положила свою руку в мою.
– Три, два, один.
Это был короткий, но такой сладкий путь вниз.
* * *На следующий день я сидел на скамье и наблюдал за солнцем, исчезающем в океане, как раненое животное скрывается в лесу, чтобы умереть в одиночестве.
