Почему она стала кем-то другим и кто это? Я не ее лучший друг. И не родственная душа. Я даже едва ли ее проклятый сосед в этот момент.
– Да. Извини. Я больше не буду.
– Сейчас.
– Старые привычки медленно умирают, Лунный свет.
– Ты никогда не был плохим.
– Хм, нет. Я всегда был ужасно плохим. Но не для тебя.
Она тихо протянула мне мизинец. Однозначное предложение мира.
Я поднес свой палец к ее.
– Это место такое чистое. – Я сел, проводя мизинцем по домику.
– Это потому что я регулярно убирала его. Ну, по крайней мере, пока не уехала в колледж.
– Луна покачала головой.
Я повернулся и внимательно посмотрел на нее.
– Что? – Ее ноздри раздулись.
– Не знаю. Никогда не думал, что ты скажешь что-то типа «регулярно». Ты звучишь…
– Нормально?
– Да.
– Да. – Она покачала головой. – Я иногда разговаривала сама с собой, когда никто не слышал. Ну, проверяла, есть ли у меня акцент или что-то типа того.
Это заставило меня рассмеяться. Внезапно дерьмовая вечеринка показалась такой далекой. Буря оптимизма взорвалась у меня в груди.
Ну и что, что Вон поцеловал ее? Это не значит, что они пойдут на свидание. Плюс это означает, что она больше не с ДЕБИЛЬНЫМ ДЖОШЕМ. Так что сегодня действительно довольно приятный день. Даже несмотря на синяк.
– У меня есть вопрос. – Я кольнул ее в ребра.
– Это о Воне?
– Да, но не зазнавайся.
– Уверена, что зазнаваться это твоя фишка, Найт. Так что?
– Помнишь, когда ты забрала мой велосипед у него?
Она кивнула.
– Что ты сделала, чтобы забрать его?
– Сказала, что если он не вернет его, то я надеру ему задницу.
– Она ткнула себя в грудь с улыбкой.
Я фыркнул, поднимая брови.
– Это сработало?
– Нет. Я ударила его по яйцам, когда он отказался. Мы были примерно одного роста тогда. Я забрала велосипед и убежала. Это сработало.
– Ты ударила Вона по яйцам ради меня?
– Честно, я ударила Вона по яйцам за замороженный йогурт без сахара, и ты знаешь, я считала это работой дьявола. Но ты был так расстроен. Я приложила усилия. Мы делали это ради друг друга, да?
– Делали? – Я прикусил пирсинг в языке.
Она посмотрела вниз на свои ноги.
– Делаем?
– Делаем, – уверенно сказал я. – Не имеет значения, насколько все стало тупо и сложно, Лунный свет. Или вместе или никак, помнишь?
Она кивнула.
Черт. Она должна знать.
– Маме не сделают пересадку легких.
Не знаю, чего я ожидал. Вероятно, долгую речь о том, что все будет хорошо – хотя, очевидно, что не будет, – сопровождаемую еще более смущающей попыткой найти луч надежды.
