Теперь он долговязый, его челюсть становится более квадратной, глаза стали взрослее, более подозрительными и раскосыми. Однажды он превратится в прекрасного мужчину, и я отказываюсь расстраиваться из-за того, что никогда не узнаю, как он будет выглядеть. Или из-за вечного вопроса, будет он с Бейли или нет. Я не могу позволить своим мыслям отправиться по этому пути. Я должна удержать их на том, что важно. Я похлопала рядом с собой с улыбкой.
– К-как ты себя чувствуешь, мама? – Он смотрит на меня из-под опущенных ресниц.
У него великолепные ресницы. Как у меня. Я улыбаюсь тому факту, что собираюсь остаться на земле навсегда. Через него. Через Найта. Через мужа.
– Хорошо. А ты?
– Да. Хорошо.
– Врешь.
Он посмотрел вниз и слегка улыбнулся.
– Поплачь ради меня, Лев. Я хочу унести твою боль с собой."
"Вот что мы делали в течение следующего получаса. Я просто держала его, пока он рыдал. Я попросила его понять, что даже после того, как я уйду, я продолжу его любить. Умоляю его не чувствовать предательство, которое обычно сопровождает потерю родителя, знать, что ни одна часть меня не хочет уходить и оставлять его, брата и отца.
Что я жила, дышала и процветала, потому что они всегда были со мной. Что я боролась за каждый день, пока могла, потому что они стоят этой борьбы.
Когда Лев уже не мог плакать, то я тоже выбилась из сил и позволила ему просто полежать у меня на плече, игнорируя ноющую боль и ощущения от массы подключенных аппаратов.
После того как он поднялся и посмотрел на меня, то заметил, что все это время я не сводила глаз с него, и улыбнулся.
Как будто ему нужно было доказательство того, что я люблю его. Что я забочусь.
– Кого ты хочешь увидеть следующим?
– Твоего брата, пожалуйста. – Я улыбнулась.
Лев кивнул.
Когда Найт вошел в комнату и закрыл за собой дверь, то я поманила его пальцем.
– Твое дыхание. Дай мне понюхать.
– Мама. – Он закатил глаза.
Он такой высокий. Такой прекрасный. Разбиватель сердец. А его сердце такое мягкое. Как и он сам. Я в восторге от того, насколько он хороший.
Насколько чистый. Единственное, о чем я волнуюсь, это о его способности справляться с болью. Я не хочу, чтобы алкоголь или наркотики разрушили его. Я видела, что они делали с Дином, когда он был моложе. Душа Найта слишком драгоценная, слишком нежная, чтобы справиться с болью. Прямо как у его отца.
– Подойди. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что ты не откажешь своей умирающей матери ни в чем.
С тяжелым вздохом он подошел и поднес рот к моему носу.
