А твои маленькие друзья были слишком напуганы. Очень сильно напуганы. К тому времени три девочки пригрозили вызвать полицию, но было слишком поздно. Они уже сделали свое грязное дело, и все об этом знали. Но девочки не захотели ввязываться в проблемы с парнями, и рассказать тебе означало бы столкнуться с тем, что они сделали.
Я знаю, что уже слишком поздно, но это не твоя ошибка, Дикс.
Не твоя.
Помни, что единственное, как ты могла бы предотвратить это – просто не показываться на вечеринке.
Надеюсь, что твои родители найдут в себе силы понять то, что случилось, потому что меня убивает, когда ты грустишь.
Улыбнись, Дикс, вдруг из этого вырастет что-то хорошее.
П. С. Пожалуйста, не пытайся отследить, от кого это письмо. Ты никогда не узнаешь, кто я.
Мне жаль.Я вернул его ей, воздух буквально забеременел ответами, которые я собирался дать ей. Я все еще не определился, что хочу сказать. Честно говоря, я не хочу ничего говорить, но знаю, что должен.
Она встала и предложила мне руку. Я не взял ее, но встал на ноги вслед за ней.
Итак. Мой отец насильник с такими же дружками. А она, без сомнений, жертва. Она осталась здесь на все праздники из-за моей жалкой задницы. Она бросила меня, потому что не знала, что я существую, пока не стало слишком поздно. Вероятно, она бы не избавилась от меня, если бы могла. Не важно. Уже все не важно.
Я выдохнул, пытаясь найти пачку сигарет в заднем кармане.
– Мне надо вернуться в больницу. – Я направился на лестницу к набережной, трясясь от злости, унижения и чувства вины, что оставил ее историю без ответа.
"
"Дикси побежала за мной, ее шаги были беззвучны на холодном песке.
– В таком состоянии? Я не позволю тебе.
– Напомни-ка мне, когда я спрашивал разрешения?
– Позволь подвезти тебя.
– Нет, спасибо. В прошлый раз, когда ты кого-то «подвезла», результатом стал я. Это работает так себе. – Я захотел ударить себя, но я уже сказал это.
– Почему ты это делаешь?
Сейчас она плакала. Я заставил ее плакать. Но я не могу остановить себя.
– Дерьмо, где мои манеры? Уверен, что тебя и так много раз унижали после того.
Все хорошо.
– Хорошо? Ты пьян!
– И что? – с удивлением я повернулся к ней. – Я могу посчитать на пальцах все разы, когда я не был пьяным за последние дни.
Она вонзила ногти в мое предплечье, поворачивая меня. Я отдернул руку и оскалился, как раненое животное.
– Да как ты смеешь. – Она ударила маленьким кулаком мне в грудь. – Как ты смеешь так разговаривать со мной, когда я открылась тебе.
