Имеет ли это значение сейчас? – Я разговаривала быстро, на одном дыхании, моя грудь поднималась и опускалась. – Я встречу кого-то другого. Я буду спать с кем-то другим. Я полюблю кого-то дру…
Он перебил меня жгучим поцелуем, прижав спиной к стене. Он переплел наши пальцы, прижал руки к стене рядом с талией, запер меня в клетку. Я застонала, зная, что мы где-то на публике, делаем что-то неправильное.
У него есть девушка. Разорви поцелуй, Луна. Сейчас же.
– Вот где ты ошиблась. – Пирсинг в его языке, дразня, водил по моим губам, его поцелуй такой горячий и невероятно глубокий, он снова засунул язык ко мне в рот.
– Не будет никаких других, Лунный свет. Я не позволю тебе забыть меня.
Пальцами он взял меня за челюсть, и я, наконец, очнулась, это было похоже на то озарение, которое меня накрыло, когда он спас меня от машины.
Найт не хороший парень.
Он даже не приличный. Но он мой защитник. Мой спаситель. Мой ангел-хранитель. Теперь, когда он отступил от этой роли, все ставки сделаны. Драгоценный приз стал добычей.
Мой ореол сломан. Мой бесплатный проход – больше не бесплатный.
– Я правда ненавижу те… – начала я.
– Ты уже говорила. Дай мне разубедить тебя: мне плевать.
Одновременно с этим его губы опять встретились с моими. В этот раз я обвила руками его шею, исследуя восхитительный рот, его яростные губы, его язык и пирсинг – то, что он делал, пожирая меня с таким аппетитом, на который я даже не думала, что кто-то способен.
Он провел проколотым языком по моей шее, оставляя легкие царапины желания, и прошептал:
– Я сделаю тебя влажной для меня, Луна.
Готовой. И. Я. Никогда. Не. Трахну. Тебя. Никогда не дам тебе того, что ты хочешь.
Мои глаза раскрылись от шока в то же самое время, когда я услышала голос Поппи, пробивающийся сквозь туман, окружающий нас.
– Найт? – прозвучал ее шикарный акцент.
Как будто все ее слова были нанизаны на нить, они лились одним потоком. Она стоит там, вечерний свет мерцает позади нее, великолепный фон. Она стоит в своем чувственном темно-синем платье и босоножках волшебницы из страны Оз, с непролитыми слезами на глазах.
Она так же подходила для работы в приюте, как я – для съемок в детском журнале.
Я закрыла рукой рот. Я не доверяю себе, не уверена, что не произнесу извинения вслух.
«Ты сделала это, Луна, – мне захотелось заплакать. – Это из-за тебя она так себя чувствует».
Найт смотрел вперед так, словно она была стеной, через которую он должен перелезть. Джефферсон вышел из приюта.
