Как я мог не помочь? Ты ведь спасла меня, Миранда, вытащила из болота, в которое я все сильнее погружался. Эти деньги лишь то малое, чем я мог тебя отблагодарить.
— Бенджамин Форест, ты… ты самый… самый невозможный мужчина на свете… и я…
Договорить мне не дали. Обнимавшие руки внезапно напряглись, и Форест слегка поменял положение тела, словно бы закрывая меня от какой-то опасности. А через мгновение раздался знакомый голос.
— Миранда, мы можем поговорить?
Слегка отстранившись, я повернулась, выглянула из-за плеча мужа и встретилась взглядом с отцом.
Именно он подошел к нам и попросил о разговоре.
— Не уверена, что это хорошая идея, — тихо ответила я, продолжая обнимать Фореста.
И нет, я не испытывала ни капли стыда за свое поведение. Форест являлся моим законным мужем, и я могла делать с ним все, что мне заблагорассудится. Хотела обнимала его, хотела целовала, хотела признавалась в любви.
— Пожалуйста, всего один разговор, — настаивал отец.
Я хотела отказать.
А как иначе, после того, что он устроил? Чего он ждал, натворив такое?
— Миранда, я подожду тебя рядом с Зельбисом, — неожиданно произнес Форест, убирая руки и отступая в сторону. — Думаю, вам действительно надо побеседовать наедине.
Такого я от него точно не ожидала. Муж ведь должен быть на моей стороне, а он взял и ушел.
— Если что, я рядом, — добавил он и холодно кивнул моему отцу. — Господин Хоуп.
Мы с отцом остались один на один на этом маленьком пятачке в огромном зале, где присутствовало довольно много магов.
Возможно, Форест был прав, и нам действительно стоило поговорить. В последний раз. Потому что второго шанса я отцу давать не собиралась.
Глава 34
— Так что ты хотел? — нервно поправив прядь волос, спросила я и бросила осторожный взгляд в сторону мужа, который уже занял свое место между двух молчаливых охранников.
Форест быстро подмигнул мне, и это придало сил.
«В конце концов, после того, что мы пережили, разговор с господином Хоупом не так страшен.
И чего я заволновалась? Наверное, привычка».
— Ты изменилась, Миранда, — заметил отец.
В его голосе не звучало ставшей уже привычной злости или агрессии. Не звучало в нем и недовольства. Лишь какая-то покорная усталость. Именно она заставила меня повернуть к нему голову и присмотреться внимательно.
Неужели он осознал?
Отец выглядел не очень хорошо. Очевидно, происходящее ему сильно не нравилось.
