С каждым произнесенным мной словом свекровь все сильнее бледнела и теряла уверенность.
— Ну так что, мама, — я резко повернулась к госпоже Хоуп, — ты все еще думаешь, что мы здесь играем в игрушки?
— Я думаю, что ты влезла не в свое дело, Миранда, — сухо отозвалась она. — Это не твоя война и не твой бой. И этот заигравшийся мальчишка, уж простите, не твоя судьба.
— Это не тебе решать.
— Неужели ты не понимаешь, что губишь свою жизнь?
— Неужели ты не понимаешь, что мне все равно, что вы об этом думаете? — выпалила я и замерла, тяжело дыша.
Следовало успокоиться и сбавить тон. Негоже переходить на крик. — Что я не хочу той судьбы, которую вы с отцом так тщательно для меня спланировали? Что я хочу быть самой собой?
— Это блажь. Не думала, что ты опустишься до такого, дочь.
— Я и сама не думала. И знаешь что, мама? В этом-то и вся прелесть — менять себя и все вокруг. Ты видишь заброшенный полуразрушенный форт, а я вижу перспективы и будущее, к которому надо стремиться.
— Брось эту патетику, — отмахнулась она. — Я поняла: ты просто сошла с ума. Отец был прав, когда решил ограничить тебя в дееспособности.
Я считала, после отцовского поступка больнее уже не будет, но как выяснилось, ошиблась. Опять ошиблась. Никто не может причинить больше боли, чем родные люди. Они точно знают, куда бить, чтобы доставить наибольшие страдания.
— Можешь передать отцу, что у тебя ничего не получилось. Тебе не удалось воззвать к моей совести, образумить меня, призвать к порядку.
К Кирану я не вернусь. Предательство не прощают.
— Мальчик всего раз оступился.
— Для меня этого достаточно.
Я повернулась к застывшей госпоже Форест, которая не торопилась вмешиваться в наш разговор.
— Наверное, вы мечтали о другой невестке для вашего сына. Однако получили меня. Не знаю, чего вы добивались своим приездом сюда, но разлучить нас у вас не получится. Можете даже не пытаться. Мы с Форестом очень… любим друг друга.
Как легко и просто последняя фраза сорвалась с моих губ! И это подействовало на меня, как небольшое озарение.
Вспышка, которая осветила все два месяца, что я провела в тридцать третьем форте.
Перед глазами словно в калейдоскопе промелькнули все наши встречи, разговоры, взгляды, улыбки и намеки. Только сейчас я осознала: Форест неизменно меня поддерживал. Всегда помогал. Конечно, ворчал, возмущался, пробовал отговорить, но поддерживал и вставал на мою сторону.
