— Госпожа целительница! Госпожа целительница!
Этот голос я узнала сразу. Томми, мальчик на побегушках, который выполнял мелкие поручения жителей и всегда все знал. Его приход в столь ранний час означал лишь одно: что-то случилось.
Первой мелькнула мысль о Форесте. Неужели ему стало хуже? А вдруг я своим топорным, непрофессиональным лечением только усугубила его состояние?
Подскочив на кровати, я в два шага добралась до двери и рывком ее распахнула. В коридоре действительно обнаружился Томми.
— Госпожа целительница, беда, — выдал он, снимая кепку и демонстрируя, непокорные каштановые кудри.
— Что? Кто? — прошептала я на одном дыхании.
Просто так целителей с утра не поднимали. А значит, случилось что-то по-настоящему плохое.
— Рухнула крыша на улице Пениорта Генри. Из-под завала достали троих, срочно нужна помощь. Поиски еще продолжаются.
— Почему меня сразу не вызвали?
Я на ходу натянула юбку, заправив сорочку внутрь, сверху накинула блузку и наспех принялась обувать башмаки.
О скромности и стеснении я даже не думала. Сейчас было не до этого. Счет шел на секунды.
— Не успели.
В этот момент распахнулась соседняя дверь и на пороге появилась сонная Лима.
— Что случилось? — широко зевая, пробормотала она.
— Потом расскажу.
Схватив свой чемоданчик, я бросилась вниз.
Следующие два дня были сложными, выматывающими и истощающими. Я не покидала лечебницу, полностью сосредоточившись на выхаживании пострадавших. Их было всего шесть. А нас трое: целительница, слепой старик и знахарка.
Однако это испытание мы выдержали с честью.
Среди травм оказались переломы разной степени тяжести, ушибы, разрывы тканей и связок, которые приходилось штопать вручную. Нам пришлось один за другим сращивать каждый сосуд, каждую клетку. Эта работа походила на изящное шитье, а я была той, кто должен довести его до совершенства.
Находясь в операционной и пытаясь срастить раздробленные кости, я запрещала себе даже думать о том, что это не мое, что не хватит знаний или что не справлюсь.
Раз за разом я убеждала себя, что все будет хорошо, сжимала зубы и лечила.
Лекарств не хватало. Те, что у нас еще оставались, закончились очень быстро. Пусть и понимала это с самого начала, но я все надеялась на чудо, которого не произошло. В какой-то момент я сдалась и попросила Бернадет принести свои настойки. Надо отдать должное, она не стала торжествующе улыбаться, говорить, что была права, а просто молча принесла все необходимое.
