– Как ты уже поняла, мне нужна помощница, – он достаёт еще одну сигарету, закуривает.
– Да. В приглашении было написано лишь это, – стараюсь взять себя в руки и говорить уверенно.
– Хочу сразу обозначить, что график работы ненормированный, – внимательно следит за моей реакцией, – с моим уровнем ответственности нужно быть готовым встать посреди ночи, поехать в офис или на объект. Моя помощница всегда должна быть рядом.
– Я понимаю, – киваю.
– Это тебя устраивает? – он буквально пригвождает меня к стулу своими чернющими глазами.
– Да, – пищу.
– Естественно, каждая минута сверхурочной работы будет оплачиваться, – докурив, генеральный тыкает окурком в пепельницу и складывает руки на столе.
– Я поняла. И готова к трудностям! – заставляю себя ответить на тяжелый взгляд.
– Отлично. Тогда тебе нужно будет оформиться у девочек в отделе кадров. Когда сможешь приступить?
– Но… вы ничего не спросили у меня, – пучу на него глаза, – а вдруг я некомпетентна или…
– Я всё о тебе знаю. Наша служба безопасности работает на высшем уровне.
– Но почему я… у меня ни опыта, я даже резюме не посылала! – все происходящее кажется мне каким-то сюром.
– Алина… – его голос пробирает меня до самых косточек, а взгляд сканирует, как рентген, – тебе же нужны деньги, правильно? Ваша семья еле сводит концы с концами…
– Да, но…
– Ну так когда сможешь приступить к работе? – он явно не хочет отвечать на мои вопросы.
– Завтра! – выпаливаю, чувствуя, что просто должна согласиться.
– Отлично. Тогда в восемь утра буду ждать в этом кабинете.
Введу в курс дела.
– Спасибо. До свидания.
На ватных ногах встаю. И как я буду с ним работать вообще? Если он на мои вопросы даже отвечать не желает? Придется как-то себя поставить. А то, что это такое? Думает, если такой властный и сексуальный, я буду ему в рот заглядывать?
Чем ближе я к секретариату, тем ярче во мне разгорается пламя гнева.
– Паспорт, трудовую, если есть, документ об образовании, – говорит мне молодая девушка-секретарь.
– Трудовой нет, только паспорт, диплом, – отдаю ей пакет документов.
Чувствую на себе множество любопытных взглядов.
– Алина Петрова, двадцать два года, – бормочет она, – Люб, какая у нас ставка была на помощницу гендира? Ту, что он недавно сам лично оформил?
– Восемьдесят без сверхурочных, – говорит другая, а роняю челюсть на пол.
Восемьдесят тысяч?! Да кто же такие бабки платит вчерашней студентке? И тут меня осеняет.
Я вообще заводная, люблю потанцевать в клубе, зажечь на танцполе.
