– Выпей новопассит, – велела она Любе. Но та заперлась в спальне, потом выбежала на улицу, вернулась поздно, потная и растрепанная.
– Ты где была? – налетела на нее мать.
– Ходила по магазинам, раскладывала письма с просьбой о помощи, пусть меня спасут! – заявила Люба. – Кто-нибудь прочитает, придет сюда!
Мария Григорьевна испугалась: дело плохо, похоже, дочь сошла с ума. Но тут вдруг Люба встала, вытянула руки и с совершенно безумным лицом чужим голосом забасила:
– Здесь бумаги, там, туда, влево, в часах…
Покачиваясь, словно пьяная, Люба подошла к большим настенным часам, схватила гирю, остановила ее, развинтила и вытащила пару листков бумаги, потом села прямо на пол и уже своим голосом сообщила:
– Вот, дух Игоря на сеансе объяснил, где лежит! Сказал, беречь как зеницу ока!
Мария Григорьевна взяла листочки и чуть не закричала.
Один из них – список тел, отправленных в крематорий, другой содержал адреса Листова Вениамина Михайловича и Львовой Лианы Аракеловны.
– Это кто такие? – спросила Томочка.
– Они их тоже убили! – закричала я. – Листов-то небось узнал Лиззи!
– Нет, – ответил Олег, – Вениамин Михайлович начал курс инъекций, и проводила их на самом деле Мария Григорьевна. Листов не стал ей рассказывать о своей биографии, уколы внутримышечные, он рубашку не снимал, номера на руке у него Боярская не видела. Но потом в комнату где-то на пятой или шестой процедуре вошел Валерий, и Листов мигом узнал в нем одного из своих мучителей.
Еле сдерживаясь, он спросил у Марии Григорьевны:
– Кто это?
– Великий ученый, придумавший лекарство, которое должно спасти вам жизнь, – ответила та.
– А он никогда не работал в лагере Горнгольц?
– Господи, откуда вам известно про это жуткое место? – воскликнула Мария Григорьевна.
Вениамин Михайлович закатал рукав рубашки.
– Я был заключенным и чудом спасся, Валерий страшно похож на одного из бесчеловечных убийц, вы хорошо его знаете?
Вот это был шок! Сами понимаете, что Мария Григорьевна мигом принялась разубеждать Листова, а когда тот пришел на следующий укол, в пробирке уже было не лекарство, а хитрый яд, который должен был убить Вениамина Михайловича через сутки после введения.
Но Листов успел уже съездить к Лиане Аракеловне и рассказать о своих подозрениях.
Лиана в гневе выгоняет Листова, она справедливо считает Боярского своим исцелителем и чуть ли не молится на него.
Смерть Листова не вызывает ни у кого сомнений, рак в последней стадии обычно убивает человека.
