Эту страшилку бабуля повторяла с маниакальным упорством: вот попросит тебя мать жениха что-нибудь зашить, ты вденешь длинную, чтобы лишний раз не вдергивать, вот и поймет она, что девка ты ленивая! Теперь повзрослевшая Галина могла бы ответить, что короткую нитку вдевает не ленивая, а глупая девица: какой смысл постоянно вдевать новую короткую нить, если можно один раз ограничиться длинной? Но отвечать было некому, а предстоящие испытания навевали воспоминания о сказках про Кощеевы загадки.
– Да ты не бойся, маманька у меня простая! – утешил ее жених.
"
"«Ага, – мысленно добавила Галя. – Простая. Если что не так – хрясь поленом по хребту! Ой, мамочки, не поеду!»
За окном было тихо, лишь тявкала где-то маленькая собачка и самозабвенно заливались оголодавшие за ночь воробьи. Будильник, только что получивший удар по шляпке, захлебнулся обиженным молчанием, продолжая свирепо тикать.
– Шесть утра, – потянулась Галочка. – Ужас-то какой. А в деревне небось утренняя дойка и побудка в курятнике.
Эта мысль развлекла ее ненадолго.
В груди нарастало тягостное напряжение, как перед посещением врача, который мог сказать что-нибудь нехорошее.
– Ты что? – В двери вломилась Светлана Николаевна в короткой ночнушке, на голове топорщились бигуди, а лицо выражало фейерверк отрицательных эмоций.
– Мне надо, – неопределенно отмычалась Галя и убежала в ванную комнату, чтобы избежать дальнейших расспросов. Говорить про поездку в деревню не хотелось.
Когда посвежевшая и окончательно раскрывшая глаза Галя вышла в кухню, Светлана Николаевна уже восседала за столом, наплевав на лишний час утреннего сна.
– Ну и? – Она побарабанила пальцами, сурово сдвинув брови и понимающе покачав головой.
На самом деле мама ничего не понимала, но очень хотела быть в курсе событий, чтобы иметь возможность высказаться. Вообще-то она могла пространно выразить свое мнение и не располагая подробной информацией, основным лейтмотивом в любом случае была бы Галочкина неприспособленность, недальновидность и безголовость, но подробное знание предмета давало огромное поле для деятельности, тогда как общие сведения ограничивали ее ораторские способности.
– А что ты так рано? – заискивающе улыбнулась Галя. Ей предстоял тяжелый день, и начинать его со скандала не хотелось.
– Я? Мне вообще-то на работу! А вот ты что вскочила? Да еще перебудила весь дом своим звоном и топотом!
Галя могла бы ответить, что не звенела и не топала, но вступать в дискуссию не хотелось. Она молча прихлебывала кофе.
