— Еще раз назовешь ее так — забуду о своем принципе не бить женщин, — рычу зло. — Придушу! — прищуриваюсь яростно, хоть и не претворю свою угрозу в жизнь. — Снежана — мать моих детей. В отличие от тебя. И мозги мне пудрила все это время именно ты.
— Ты не оставил мне выбора, — шмыгает носом, но я больше не поведусь на ее игру. — Одержим был детьми. А я не могла! Пыталась, лечилась, но все зря…"
"Лена отвлекается на звонок телефона, дрожащими пальцами тычет в дисплей.
— Д-да, мам, — всхлипывает.
Подаюсь вперед и резко трубку выхватываю.
— Светлана Григорьевна, — тяну зло. — Следователь вас уже отпустил? Когда следующий визит? — поддеваю ее.
Знаю, что на всех медработников ее отделения, которые наблюдали Снежану, завели дела. И правосудие настигнет виновных — вопрос времени.
— Что ты устроил, Вадим? Дай мне Лену, — пытается приказывать, забывая, с кем разговаривает.
— «Подельница» ваша скоро тоже присоединится к «честной компании», не беспокойтесь. Как раз вовремя в Россию вернулась, — посылаю Лене полный презрения взор.
Чувствую, как вскипаю. — Вместе и расскажете, где чужого ребенка взяли.
— Твои обвинения безосновательны, — не сдается бывшая теща. — И следователю я как раз сегодня показала отказ Снежаны Олейник от ребенка, подписанный ею лично.
— Ей бумаги подсунули сразу после родов и операции, когда она была не в себе, — цежу я сквозь зубы. — Муженек ее уговорил подписать, а Снежане липовое свидетельство о смерти ребенка показал. До него тоже доберемся, уж поверьте.
И все документы проверим…
— Не надо мне угрожать, — противный голос вибрирует нервно. — Не трогай Лену, она здесь не при чем, — срывается на хрип.
— Выясним, — отрезаю коротко и обрываю связь. — Ну что, дорогая, выкладывай, как беременность имитировала, — обращаюсь к почти прозрачной от страха Лене, а она глаза округляет. — Можно даже в лицах. Творчески, как ты умеешь, — ухмыляюсь и откидываюсь на спинку кресла.
Лена делает глубокий вдох, руки на коленях складывает, как примерная ученица.
— Выглядеть беременной оказалось не так сложно, — признается чуть слышно. — На ранних сроках, как я в интернете прочитала, живот небольшой. Так что гормональная терапия, которая фигуру мою изуродовала, оказалась очень кстати. Я довольно долго прикрывалась настоящим животом, а потом… заказала накладной. И не подпускала тебя близко, — лепечет виновато. — Переживала сильно, плакала. Боялась быть рассекреченной. И тогда мама предложила положить меня на сохранение.
