Я знаю, что он выполнит каждое свое обещание. Ради детей.
Шторм действительно любит дочерей. Именно о таком отце для них я всегда мечтала. И пусть в наших с ним отношениях абсолютно ничего не понятно — это не главное. Рита и Аля объединили нас. И теперь мы должны научиться сосуществовать друг с другом.
Я подстроюсь. Буду и дальше заботиться о малышках и не мешать Вадиму. Ведь с Антоном я так и делала. Правда, исход печальный…
Но Шторм другой. Он — настоящий папа, родной. И ко мне испытывает некую симпатию. Наверное.
Не зря же целовал. До того, как мы разругались. Впрочем, для мужчин это ничего не значит. Антон тоже целовал, а потом…
Но я убеждена в одном: Вадим примет меня, потому что малышкам нужна мать.
Примет… Почему так неприятно осознавать это?"
"— Все нормально, — шепчу одними губами, смаргивая слезы. — Мы все правильно делаем. У нас нет выбора, — убеждаю себя, но в солнечном сплетении горит пожар.
Пытаясь отвлечься от раздирающих душу сомнений, я невесомо касаюсь пальчиками темных макушек моих булочек, улыбаюсь — и тут же руку убираю, потому что они ворочаться начинают.
Ненароком толкают друг друга, а потом вдруг… обнимаются, будто с плюшевой игрушкой любимой. И опять затихают.
Пытаюсь уснуть вместе с ними, но не могу побороть хаотичный поток мыслей, что лезут в голову. Думаю о нашем будущем. Вадим обязательно разберется во всем, накажет виновных, поможет оформить документы на малышек. Мы официально станем родителями обеих. Думаю, в этом Шторм меня тоже не обманет.
А дальше? У меня нет ответа…
Резко затаив дыхание, слежу, как дверь открывается с легким скрипом, а пол детской разрезает полоска света.
Вадим переступает порог, некоторое время стоит на месте, будто размышляя о чем-то. Кажется, смотрит на нас с малышками.
Вздохнув, он бесшумно толкает дверь, а сам приближается к постели.
Опасаться мне нечего: Вадим пообещал, что не тронет меня и ничего не потребует взамен за помощь. Он не такой, как Антон… Тем более, здесь дети.
Но тогда тем более странно, зачем Шторм здесь.
Прикрываю глаза, делая вид, что уснула, и замираю.
Чувствую, как проминается матрас позади меня. Как спину обволакивает жаром другого тела, щеки касается быстрый поцелуй, почти призрачный, а на бок аккуратно ложится ладонь, будто невзначай сползая к животу.
— Спокойной ночи, Снежинка, — произносит Вадим чуть слышно.
И остается. Рядом. Просто так.
По мерному дыханию, что обжигает мой затылок, и расслабленной ладони на животе — я понимаю, что Вадим уснул.
