Рита мгновенно отлетает как можно дальше от меня, будто футбольный мячик, а Аля топчется на месте нерешительно.
На эмоциях приподнимаюсь и тянусь к стиснутым губам Снежаны. Но в последний момент включаю здравый смысл — и чмокаю ее в щеку.
— Я помогу, — откашливаюсь.
Мои чувства не взаимны. Снежана, по сути, жертвует собой и личными интересами ради дочерей. А у меня… опять игра в одни ворота, но на эту женщину давить не хочется. Ее и сломать можно ненароком. Пусть все идет своим чередом.
Пообещал защиту — нечего руки распускать…
С серьезным видом принимаюсь вместе со Снежаной сгружать вещи в сумки.
Действуем молча, оперативно. Как команда. Сообщники. Партнеры… Кто угодно, только не пара.
В случае со Снежаной гораздо больнее воспринимается отсутствие взаимности. Наверное, причина в детях. Слишком много общего с женщиной, которая ко мне равнодушна.
Но у меня есть опыт подобных отношений. С Леной. Правда, печальный.
— Куда вы? — заглядывает в комнату мама Снежаны. — Та-ак! — делает пару шагов к нам.
— С тещей опять не повезло, — не выдержав, устало глаза закатываю.
Ловлю на себе ошеломленный взгляд Снежинки. Но она тут же отвлекается на мать.
— Мама, мы у Вадима жить будем. Риткину посуду собери, — постановляет строго. И ее голосок звучит на удивление бодро и уверенно. Будто она действительно выбирает меня, хотя мы оба знаем, что это не так.
Между нами — взаимовыгодное сотрудничество.
Единое целое. Глава 28
Снежана
С нежностью и безграничной любовью смотрю, как засыпают мои малышки.
В сердце разливается материнское тепло, согревает всю меня, исцеляет душу. Устроившись на боку, боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть такую хрупкую идиллию. Они рядом, но я не до конца верю в это.
Неужели все теперь будет хорошо? Вадим утверждает, что да, а у меня нет поводов не верить ему.
Сегодня у нас всех был тяжелый день. Не удивительно, что мои булочки устали. Мы не успели толком разобрать вещи, а обеих дочек временно уложили в одну кроватку. Я осталась с ними, но Вадим вынужден был покинуть комнату, потому что Рита так к нему и не привыкла.
Наоборот, к ночи он стала еще капризнее — и плакала даже, когда Шторм просто находился рядом. Брать ее на руки или обнимать Вадим больше не решался.
Я чувствовала его боль, понимала. Мне так же тяжело было приручать Алю.
В итоге, Вадим сдался и ушел. Заверил напоследок, что обустроит детскую с учетом появления второй дочери, обеспечит нас всем необходимым. А еще… обязательно выяснит правду.
