– Адюня, – умилился Вовка, хватая Мулю, – здоровая совсем, веселая, ты моя киса!
– Это Муля, Ада пока слабая, она еще не бегает!
– Адюся, – не слышал меня Костин, – девочка хорошая. Эй, погоди, ты тоже Ада?
Отпустив Мулю, майор попытался сесть, но не удержался на ногах и шлепнулся посреди прихожей. Мопсята пришли в полнейший восторг и стали скакать вокруг Костина, норовя облизать его лицо.
– Постой, постой, – бормотал Вовка, – что-то в глазах рябит. Всем смирно, равнение на разводящего. Одна Ада, вторая Ада, третья… Нет, дайте сначала посчитаю.
Одна Ада, вторая Ада, третья Ада… Ух ты! Это как же такое получилось? А еще четвертая Ада!
– Кого ты имеешь в виду, – еле сдерживая смех, поинтересовалась я, – меня или пришедшую сюда Рейчел?
– Каким образом из одной Ады получилось столько? – еле ворочал мозгами Костин. – Офигеть не встать. И с каждой минутой их больше делается. Во, смотри.
– А вот это и впрямь Ада, – сказала я, – она услышала шум и выползла.
– Это ж страшно! – воскликнул Вовка. – Понял! Адка размножается простым делением.
Завтра их много-много станет. Ламповецкий, туши свет. Скорей. В темноте Адки заснут, и процесс остановится.
– Хватит, вставай.
– Чаю дайте, – прокряхтел Костин, поднимаясь. – Эй, Адки, заварите цейлонский чай, живо, одна нога тут, другая лапа там. По порядку рассчитайсь, распишись за полученное табельное оружие, старшим назначается Лампа. Заступить на патрулирование. Дадут мне чаю или нет?
– Тебе обязательно дадут, причем многократно и каждый раз в нос, – разозлилась я и ушла в ванную.
Ни за что не стану рассказывать ему про щенков, пусть строит по росту многочисленных Адочек, я тем временем спокойно умоюсь и пойду баиньки.
Но не успела я схватить бутылочку с гелем, как из кухни послышался визг:
– Помогите!
Я ринулась на зов. Вовка стоял на табуретке, внизу весело скакали щенята.
– Что еще? – сердито осведомилась я, переводя дух. – Думала, ты упал и весь сломался. Снова в Адочках запутался? Или принял их за зеленых чертиков? Слезай, они добрые, целиком тебя не съедят!
– Там, – указал Вовка рукой на мойку, – сидит!
– Кто?
– Такой, противный, рыжий, жуткий!
Я приблизилась к раковине.
Так и есть, таракан! Ну скажите на милость, отчего маленькое, вполне безобидное насекомое вызывает у людей такую бурю эмоций? Тараканы не кусаются, не пахнут, не пристают к людям, они пугливы, завидя ярко вспыхнувший свет, мигом стараются улепетнуть. Это не мыши, не крысы, не комары и даже не мерзко жужжащие мухи.
