Обычно здесь идет бойкая торговля конфетами, фруктами, газетами, всякой мелочью типа расчесок, ниток и резинок для волос. Но сейчас площадка пуста, ее усеивают обрывки газет, смятые банки из-под пива и кучи ошметков: луковая шелуха, капустные листья, ботва от моркови.
Я побродила по проспекту. Зря сюда явилась, торговцы давным-давно ушли.
– Слышь, девка, – прохрипел незнакомый голос, – дай два рубля.
Я повернула голову, у входа в метро стоял мужик неопределенного возраста, типичный «синяк», спившийся маргинал. Опухшее, одутловатое лицо его было покрыто разноцветными пятнами, от левого глаза к подбородку стекала сине-желто-зелено-фиолетовая полоса.
Нос походил на калорийную булочку: коричнево-красный, круглый, припухший. Тощее тело красавца облачено в женское пальто с вытертым меховым воротником, ноги украшали рваные кроссовки.
– Слышь, – повторил бомж, – дай рубликов.
– Зачем вам деньги? – На всякий случай я отступила подальше от небесного создания.
Скорее всего у него блохи, а у нас собаки, еще принесу на себе паразитов и заражу щенят!
– В консерваторию хочу пойти, – прохрипел мужик, – на билет собираю.
– Куда? – изумилась я. – В консерваторию? В таком виде? Зачем говорите глупости, время позднее, концерты кончились.
Бомж хохотнул, обнажив черные пеньки зубов.
– А чего глупости спрашиваешь? Каков вопрос, таков ответ. Ясно ж, на бутылку стреляю. Коли можешь, дай. Нет, так не обижусь, иди мимо.
Я полезла в кошелек и не удержалась от укоризненного замечания:
– Работать надо, а не клянчить.
– Так я служу, – с достоинством сообщила асоциальная личность, – целый день кручусь.
– Да ну? И где же?
– А тут, у метро, – зябко поеживаясь, объяснил попрошайка, – у Мирзы. Ящики переношу, мешки девкам подтаскиваю. Между прочим, и сейчас при деле состою.
– Тут никого нет.
– Видишь палатки, – указал бомж на кучу изогнутых железных конструкций, горой лежавших у здания метро, – сейчас за ними приедут на «Газели» и увезут до завтра. Все по домам разбежались, а я на службе еще. Только Мирза жадный до ужаса.
Мне две копейки платит, девкам-молдаванкам, что тут торгуют, тоже ерунду отстегивает.
– Постой-ка, – я навострила уши, – ты знаешь продавщиц?
– Конечно, сказал же, работаю с ними.
– Марийку не видел?
– Кого?
– Девушку, молодую, красивую, черноглазую, черноволосую…
– Они почти все такие, – пожал плечами мужик, – я их Таньками зову, так легче. Денег дашь?
– Хочешь сто рублей?
– Кто ж откажется.
– Познакомь меня с хозяином, с Мирзой.
