Однако Юлия Николаевна вела себя так раскрепощенно и открыто, что создавалось впечатление, будто она внезапно вырвалась из длительного заточения на волю и упивается неожиданно свалившейся на нее свободой. «Похваставшись» вначале ажурными колготками, Галактионова при дальнейшем разговоре словно забыла о своих привлекающих внимание мужчин прелестях. Во всяком случае, вульгарно не выпячивала их, а если слегка и кокетничала, то это выглядело естественной реакцией в разговоре с мужчинами симпатичной женщины, прекрасно знающей, что она недурна внешностью.
Когда Лимакин записал необходимые показания и попросил Галактионову перед тем, как подписать протокол, прочитать его содержание, Юлия Николаевна, взяв авторучку, беспечно сказала:
— Вот еще, стану тратить время на такой пустяк.
И лихо расписалась в указанных следователем местах.
— Время — деньги? — шутливо спросил ее Лимакин.
— А как вы думали…
Галактионова попрощалась. Уже от порога, обернувшись, глянула на Бирюкова:
— Заходите, Антон Игнатьевич, в гости.
Своими глазами убедитесь, что заинтересовавшая вас моя потеря цела и невредима. А о Казаринове, если захотите, могу рассказать еще тысячу и одну историю.
— Спасибо, — ответил Антон. — Криминальные истории предпочитаю слушать здесь.
— Здесь у вас казенно… Что касается криминала, я все до конца выложила.
После этого улыбнулась и вышла. Бирюков встретился взглядом со следователем:
— Какое впечатление?
— Потрясающее!.. Удивительная метаморфоза произошла с Юлией Николаевной.
Она, похоже, не чувствует за собой ни малейшей вины.
— Хоть что-то фальшивое уловил?
Лимакин крутнул головой:
— Ничего! Или Галактионова «простая здоровая баба», или великолепная актриса, загубившая в торговле свой талант.
Глава 13
Получив от следователя Лимакина поручение отработать версию по дачному поселку, Слава Голубев стал частым гостем в Родниково. Перво-наперво, несмотря на возрастную разницу, он сдружился здесь со сторожем Александром Григорьевичем Донцовым — человеком не по годам энергичным, общительным и радушным.
Бывшая профессия газетного фоторепортера выработала у старика зоркий глаз и прекрасную память на события.
По шутливому выражению самого Донцова, была у него и профессиональная привычка: «Ни дня — без рюмки!» Объяснял он это многолетней необходимостью постоянно поддерживать творческий тонус, так как распространенное в застойные годы газетное славословие сплошь и рядом заставляло идти на сделку с собственной совестью.
