Антон концами пальцев потер виски:
— Давай-ка мы вместе побеседуем с Юлией Николаевной…"
"Галактионова появилась в прокуратуре точно к назначенному следователем времени. Пришла, как и прежде, нарядная и благоухающая заморскими духами. Но лицо ее на этот раз было спокойным и даже чуточку игривым, как будто все то, что заварилось вокруг Спартака Казаринова, совершенно ее не касалось. Поудобнее переставив предложенный Антоном Бирюковым стул, она уселась, заложив ногу на ногу, словно хотела продемонстрировать свои ажурные колготки.
Глянув на сидящего возле прокурорского стола следователя Лимакина, вроде с недоумением спросила:
— Зачем вы меня вызвали? Кроме того, что рассказала по телефону, мне больше нечего добавить.
— Спасибо, хоть позвонить догадались, — хмуро разглядывая шариковую авторучку, усмехнулся Лимакин. — Не то до конца жизни искал бы я сиреневый туман.
Искусно подкрашенные глаза Галактионовой удивленно расширились:
— Какой туман?.. Почему: сиреневый?
— Ваши две с половиной тысячи четвертными.
Как бы я отыскал их, если они у вас не терялись?..
— Фу, господи… — Галактионова приложила ладонь к пухлой груди. — Перепугали до смерти. Подумалось, будто туманом хотите мне мозги запудрить.
— Это вы меня запудрили, — обидчиво сказал следователь.
Галактионова смутилась:
— Простите, ради бога, по-обывательски брякнула. Все обычно говорят, что следователи на допросах постоянно путают людей.
— Не верьте сказкам.
— Я особо и не верю, но сердчишко трепещет. Первый раз в такую ужасно гнусную историю попала.
— Как же так получилось, Юлия Николаевна, с деньгами?.. — включился в разговор Бирюков.
— Знаете, Антон Игнатьевич, — внезапно для Бирюкова обратилась к нему по имени-отчеству Галактионова. — Я вообще-то трусиха в жизни. Перепугалась, страшно сказать, как… Словно умом тронулась. Честно, с великим трудом вспомнила, что сама же спрятала деньги.
— Чего вам пугаться было?
Галактионова посмотрела на Бирюкова влюбленным взглядом:
— Ну, как же, Антон Игнатьевич… От одного вида мертвого Спартака мороз по коже продирает.
Он и живой-то не был красавцем, а на убитого при опознании взглянула и чуть в обморок не брякнулась. У него же морда — застрелись!
— А на первом допросе говорили следователю: «Любовь зла — полюбишь и козла…»
— Господи, какая там любовь, грех один… — Галактионова смущенно поправила на коленях импортную сумочку. — С горем пополам терпела. Я ж простая здоровая баба, а природа своего требует.
