Бирюков посмотрел на Лимакина, затем на Голубева:
— Помните, в ночь на Ивана Купалу хулиганившие подростки видели на кладбище две яркие вспышки? Не Сергей ли Полегшаев там фотографировал тайные похороны Казаринова?
— Вполне может быть! — воскликнул Слава.
Бирюков перевел взгляд на Тимохину:
— Спартака на негативах нет?
— Ни на одном кадре. Вероятно, Казаринов не интересовал Сережу. Я отпечатала с его негативов всех, кто так или иначе причастен к расследуемому делу.
— А из магнитофонных записей Полегшаева есть заслуживающие внимания?
И опять вместо Тимохиной ответил Голубев:
— На магнитофонных пленках у Сережи всякая ерунда.
Он, видимо, еще не освоил «джеймс-бондовскую» технику и ничего путного не записал. Лишь одну фразу, относящуюся к интересующему нас делу, мы с Леной разобрали: «Если хоть пальцем Юльку тронешь, я тебе, блин, как куренку, шею сверну!» Запись хриплая, но «блин» — это Артема Лупова словцо, когда сердится. Кому Артем пригрозил, из записи не понять. Чуть-чуть слышно неразборчивое бормотание.
Позвони, Игнатьич, в изолятор временного содержания. Пусть приведут Сережу сюда. Может, что-нибудь объяснит, а?..
Бирюков снял телефонную трубку. В сопровождении конвойного сержанта Полегшаев вошел в прокурорский кабинет, понуро опустив голову и заложив руки за спину. Не поздоровавшись, уселся на указанный стул и насупленным взглядом принялся изучать половицы. Он явно не хотел ничего объяснять, однако Бирюкову все-таки удалось убедить его в бессмысленности молчания.
Комментируя фотоснимки, Полегшаев от знакомства с Виноградовым отказался.
Фотографировал, мол, Асултанова, а не этого здорового мужчину. Марусова «засек» на всякий случай, если тот станет отказываться, что купил японский холодильник, минуя магазин и по заниженной цене. «Тойоту» на бензозаправке «щелкнул» из любопытства. Управлявшая ею монументальная дама последнее время стала часто появляться в райцентре. Захотелось узнать, кто она и откуда, но не успел. «Волгу» Хлыстунова «сфотал» давно, в начале лета, когда тот подвез Галактионову с работы и на минутку зашел к ней в дом.
Разгрузку «Колхиды» сфотографировал восьмого июля вечером при выгрузке уцененной мебельной стенки.
— Кроме мебели, что еще в «Колхиде» было? — спросил Бирюков.
— Упаковочную коробку от японского холодильника Артем Лупов на плече отнес в ограду Юлиного дома.
— Не поинтересовался после у Юли, зачем ей понадобилась пустая коробка?
Полегшаев криво усмехнулся:
— Не успел. Поторопились меня арестовать.
