Так он выжил после смерти своего сына. Трейси это тоже помогает.
Именно Камерон посоветовал ей путешествовать, взяв с собой фотографию Ника.
«Его образ всегда в твоих мыслях, так почему бы не иметь его перед глазами в рамке? Так он постоянно будет с тобой, Трейси».
«Благодарение Богу за Камерона, – в который уже раз подумала Трейси, вставая под душ. – Без него я бы давно превратилась в настоящую калеку».
Вспомнив подлые намеки Фрэнка Дорриена сегодня за ленчем, она снова ощутила, как в ней поднимается гнев.
Кроме того, ее взбесило, что Фрэнк дважды назвал Камерона бойфрендом: во-первых, она представления не имела, каким образом генералу стали известны подробности ее личной жизни, а во-вторых, происходящее между ней и Крю она не считала отношениями. Кем бы Камерон ни был для нее: другом, любовником, психотерапевтом, – это все временно. Когда все закончится, когда Трейси найдет Алтею и узнает правду о смерти Ника, их пути разойдутся. Ни один из них не говорил об этом вслух, но слова были не нужны.
Трейси считала, что и так все понятно, но Фрэнк Дорриен, будь он проклят, посеял в ней сомнения. Неужели Камерон считает себя ее бойфрендом? Неужели думает, что у них есть совместное будущее?
Наслаждаясь упругими горячими струями и ароматом лаванды, Трейси пыталась привести в порядок свои чувства.
Мысли о Камероне Крю радовали ее, но в то же время вызывали грусть. Радовали, потому что ему удалось вернуть ее к жизни. Он такой привлекательный, забавный и страстный, так приятно находиться в его обществе.
А грустила Трейси оттого, что знала: на любовь, которая сделает его счастливым, она больше не способна. Камерон не только показал ей, что и после смерти Ника жизнь продолжается, но и подтвердил то, что Трейси знала и так: часть ее умерла вместе с сыном. Да, она все еще может испытывать наслаждение, получать удовольствие от еды, от музыки, способна на привязанность, возможно, даже на более глубокие чувства, но любовь… Трейси могла ощущать все это кожей, но не душой, потому что душа ее похоронена в земле Колорадо рядом с Ником.
До встречи с Камероном Крю это не имело для нее никакого значения, а теперь имеет, пусть только ради его блага."
"Трейси вытерлась, надела халат и соорудила на голове тюрбан из мягчайшего гостиничного полотенца. Из окна ванной комнаты Париж был как на ладони. Городские крыши казались отдельным миром, калейдоскопом черепицы, камня и металла, пронизывющих небеса шпилей и царственно изогнутых куполов.
