Это раньше население справедливо обоср…, sorry, оплеванного от киля до клотика прогрессивной рукопожатной общественностью «совка» испытывало острый дефицит роскоши человеческого общения. Постоянно шлялись на дом друг к другу и сами охотно принимали гостей. Собирались за накрытым на последние деньги столом, на кухне, как правило. Водочкой баловались или просто чаем, закусывали, чем бог послал. Разговоры разговаривали, о вечном спорили, песни пели, дрались под настроение.
Сейчас все иначе. К чему, скажите на милость, переться через весь город, когда можно поболтать по телефону, обменяться письмами по электронной почте.
А если уж очень захочется увидеть чье-то дорогое лицо, просто пообщаться по скайпу. В общем, уходит в небытие славная традиция. И хрен бы с ней. Зато время сберегается, и посуду потом полночи мыть не надо. А водочку или вкусный чай в пакетике можно и в одно лицо употребить. Серьезная экономия получается.
А вот государство в отличие от граждан за годы благословенной демократии, наоборот, визиты наносить полюбило.
Особенно юридическим лицам и без приглашения. Даже обряд специальный выдумало. Красивый очень и торжественный. Такой, что долго не забывается, как ни старайся.
Это когда в офис, на завод или на рынок вдруг заваливается, пардон, заходит целая группа товарищей. Несколько персонажей со свинцово-цинковыми физиономиями в штатском и отряд веселых парней в униформе. В масках и обязательно при оружии.
Звучит заветное: «Всем оставаться на местах! Работает…» Да какая, собственно, разница, кто там работает: МВД, ФСБ, УФСКН, ВДНХ, ОМОН…
Да хоть КОБЗОН! Абсолютно не важно, и так понятно: держава на огонек заглянула, радость-то какая.
Нежданная.
Граждане мужского пола быстренько, не дожидаясь помощи или подсказки прикладом по почкам, укладываются на пол физическими лицами вниз, представительницы слабого пола во избежание равноправия просто замирают, как в той, родом из детства, игре. А дальше все, как всегда, вдумчиво, торжественно и по порядку.
Сами, можно подумать, не знаете, что и как.
Глава 25
Наша служба и опасна, и трудна, честно жить не хочет…
Пятница, восемнадцать минут четвертого пополудни. Рабочий день и вся трудовая неделя подходят к концу и все никак подойти не могут. Большая и малая стрелки часов будто слились в порыве консенсуса и… И никак. Время замерло.
Так и подмывает скомандовать ему: «Вперед!» и как можно скорее туда, на волю.
