– И в тот момент, когда я уже был готов к длительной командировке куда-нибудь в солнечный Коми, вдруг пришел он.
– Кто?
– Человек из нашей с тобой бывшей конторы. И не просто так, а с шикарным предложением. Я долго и не раздумывал. Через три дня уже заседал в любимом шалмане на Соколе по уши в пиве.
– Что потом?
– Все честно заработанное за время ареста не пропало, потому что денег на страховку не пожалел.
Что-то где-то такое слышал. Еще десять лет назад была в Москве теневая страховая компания. Без вывески, естественно, известная строго ограниченному кругу граждан с уголовными наклонностями.
Драла она с них, конечно же, нещадно, но не за просто так. Снабжала информацией, предоставляла при необходимости силовую поддержку, обеспечивала клиентам услуги первоклассных адвокатов, реальный, если что, грев на зоне, лояльное отношение со стороны администрации и теплое местечко в районе пищеблока или библиотеки на весь срок. Потом фирма сдулась, в смысле, учредители скурвились, перессорились при дележе дивидендов и на фиг перестрелялись.
– В общем, – продолжил он, – сам начал на них работать, а сына с женой отправил от греха подальше в Коста Брава. Я там в девяносто восьмом домик прикупил. – Помолчал и добавил: – И еще один через дорогу. Туда втроем и поехали. – Пояснил: – Сын, невестка и внучка моя, ей тогда семь месяцев исполнилось. Сватья уже потом подкатила, хотя я был против.
– Кто?
– Мамаша невестки, – пояснил тот, – бывшая следачка. Будешь смеяться, но именно она мне в конце восьмидесятых командировку выписывала, – поморщился.
– Дура редкостная.
– Однако ж раскрутила в свое время, – съехидничал я.
– Раскрутила на то, что я сам на себя взял, – огрызнулся он. – А взял лишь то, на чем взяли. – Налил себе и мне. – А копнула бы чуток поглубже… – махнул рукой. – Да где ей, убогой.
– В общем, породнился ты с работником правоохранительных органов, – заметил я – Престижно.
– Еще неизвестно, кто с кем, – покачал головой маэстро.
– К тому времени я уже в полном порядке был. А эта… – поморщился, – ошибка природы трусами в Луже торговала. В начале девяностых ее из органов-то поперли, вот и выживала как могла.
– За честность и неподкупность?
– За полное отсутствие мозгов и редкостную жадность. Так что женитьба моего Борьки на ее Надьке стала для этой семейки билетом в счастливое будущее. – Он с чувством выпил. – Туда они все и съехали. Без меня, к сожалению.
– Это как?
– Да так.
