, председатель правления «… Банка», конечно же, считал просто необходимым накануне собственного юбилея смотаться на пару-тройку дней в Париж и изобразить там далеко не последнее в жизни танго́ в компании прелестной совершеннолетней девчушки, лет на шесть всего-то моложе собственной младшей дочери.
Таких юных и красивых сейчас в любом российском городе, что вшей на бомже с трех вокзалов. Актрисульки из не дошедших до экрана фильмов, журналисточки из никому не известных глянцевых изданий, модельки, состоящие в штате не существующих в природе агентств.
Все, как одна, молоды, свежи, приятно загорелы и чем-то неуловимо похожи друг на дружку. Без лишних пядей во лбу, естественно, зато много о себе не воображают, как правило, веселы, ласковы, а еще приятно изобретательны и мастеровиты в койке. И что важно, ни в коем случае не проститутки. Потому хотя бы, что аренда их нежных тел куда дороже, нежели тушек не обремененных лишними понтами тружениц постельного фронта, скромных рядовых и сержантов любви.
Звонок по телефону «исключительно для своих» застал его в процессе мучительных раздумий: то ли выделить от щедрот оказавшейся запредельно тупой и нудной блондинке десять минут на сборы, то ли отправить ее в аэропорт налегке, отвесив всего лишь пинка на прощание.
– Да, – раздраженно бросил господин Сырхоев. Мельком глянул в окошко трубки – номер не определялся.
– Привет, именинник, – пророкотал в ухо такой знакомый баритон. – Не признал, поди?
– Ну что вы, Максим Витальевич, – голос непроизвольно сорвался на писк.
– Узнал, конечно же. Очень рад.
Он действительно был рад. Бескрайне и безбрежно. Потому что ему только что позвонил САМ Обручев, куратор от Центробанка, способный одним легким намеком в сферах поднять до небес или, наоборот, окунуть с головой в… Прямо туда.
– Какой, к черту, Витальевич? – расхохотался тот, прямо как Мефистофель из оперы. – Для близких я просто Макс. С грядущим днем рождения, старик.
– Спасибо… Макс, рад, что позвонил, – Алан широко улыбнулся. Сразу всему миру. Девушка почему-то решила, что такая замечательная улыбка предназначается персонально ей, потому подошла поближе и приняла позу.
Запредельно сексуальную, как самой показалось. Потом с легким урчанием присела на колени спонсору. Тот прогонять ее не стал, наоборот, принялся деловито оглаживать. И продолжил: – Жду у себя в среду на скромное торжество.
– Рад бы, дружище, – при этих словах сердце Алана взлетело к горлу, – но сейчас я в Непале. А завтра поутру отваливаем в горы.
