– Верю, – следователь встал и принялся разгуливать по кабинету. – Ничего, если немного помелькаю у вас перед глазами?
– Хорошего мало, – буркнул Саня. – От вашего хождения у меня кружится голова и постоянно усиливается аппетит."
"– Терпение, мой друг. Если мы достигнем консенсуса, сможете смело забыть о скудном питании на средства налогоплательщиков. – Поймал заинтересованный взгляд допрашиваемого и подмигнул ему. – Не знаю, уж как насчет обеда, но ужинать точно будете дома. Или в любимом ресторане на Тверской, если душа возжелает.
– Бесчеловечно. – Котов с хрустом потянулся. – Бесчеловечно, говорю, использовать пытки в процессе допроса. И совершенно несовместимо с… Да ни с чем не совместимо.
Саня шумно сглотнул слюну. Видимо, представил себе богато накрытый, под белоснежной скатертью стол. И себя, свободного, как ветер, за ним. Тяжко вздохнул.
– Нынче же отпишу омбудсмену, пусть принимает меры.
– Которому из них?
– Всем сразу, – подмигнул допрашиваемый, – давно пора с вами, сатрапами, разобраться.
А то совсем стыд потеряли. И вообще…
– Это вы удивительно тонко подметили. И вообще… Вообще-то, уважаемый подполковник запаса Котов, у меня достаточно материалов, чтобы засадить вас очень и очень надолго.
– Доказательная база слабовата, – подал голос потенциальный узник. – И потом, срока у нас, гражданин начальник, суд дает.
– Сами хоть поняли, что сказали? – усмехнулся тот. Раскрыл портфель и достал пластиковый файл с бумагами. – Нате-ка, ознакомьтесь.
– Прямо сейчас?
– Можно даже послезавтра, если на свободу не спешите.
Саня быстро, как умел, пробежался по тексту. Поднял глаза, изумленно глянул на расположившегося за столом ухмыляющегося гражданина начальника. Опять опустил их и принялся читать разве что не по слогам, забавно шевеля губами.
– Вы хотите сказать?..
– Хочу, – прозвучало в ответ. – И может, хватит уже выкать, а, Сань? Неужели не узнал?
– Сентябрь восемьдесят девятого, Ангола, – буркнул Котов. – Узнал, Веня, сразу, как вошел.
– А чего тогда дурковал?
– А ты?
– Ну, я вроде как лицо официальное.
– Так и я вроде при должности. – Саня изобразил, по мере сил и таланта, узника совести.
– Ладно, – оказавшийся Вениамином следак хлопнул ладонью по столу. – Как говорят в кино про Одессу-маму, сиди тут, слушай сюда. На определенных условиях тебе и всем тем, кто…
– А не было больше никого, – хохотнул Саня. – Если что и произошло, судите меня одного. Или сразу амнистируйте. По случаю всемирного дня театрального кассира.
