Она губы поджимает, выражая недовольство, что я так пристально и внимательно разглядываю её. В глазах – гнев и несокрушимый характер.
Бля. Она же грёбаная отличница. Заучка и типичный синий чулок. Правильная девочка. Мамина и папина дочка.
Выбрал же себе Данте головную боль.
Головная боль в одной руке держит влажное полотенце, в другой – небольшое ведро. Видимо, убирает здесь после операции.
– Олег Шведов. Можно просто Олег или Швед, – представляюсь ей.
– Ангелина Геннадьевна, – отвечает она тоном училки. Фамилию не говорит.
– Данте называет её Ангел, – комментирует Крош.
Я хмыкаю.
Кто бы сомневался. Ангел.
Данте и так по жизни ёбнутый, ещё и Ангела себе нашёл.
Ангелина явно злится, дуется, но ничего не говорит. Обходит меня и начинает быстро, но как-то рвано и взволнованно убирать с пола окровавленные бинты, упаковки от шприцов, оттирает с тумбочки кровь.
Я смотрю на неё и вижу, что девчонке страшно. Страшно, если её мужчина не выживет.
Но Данте сильный. Он выкарабкается.
Подхожу к другу с другой стороны кровати, беру его за пальцы.
Они горячие, как кипяток. Сжимаю их и говорю:
– Данте, ты не смеешь покидать этот мир раньше меня. Ты слово мне дал. Помнишь? А слово ты держишь всегда, так ведь, друг?
Ангелина шмыгает носом и тихонько плачет. Не может сдерживать себя.
Вздыхаю и подхожу к девчонке.
Поднимаю за плечи с пола и тяну в гостиную.
– Идём, позже всё здесь уберём. Крош, сооруди нам всем чай.
Он уходит на кухню.
Я усаживаю Ангелину на диван, сажусь рядом и говорю как можно бодрее:
– Не бойся, девочка.
Данте – крепкий мужик. Он и не через такое дерьмо проходил. Выживет.
Она снимает очки, трёт глаза, смахивает слёзы и вскидывает голову, смотрит на меня яростно, даже ненавистно и рычит сквозь всхлипы:
– Всё из-за вас! Это вы его сделали бандитом! Вы!
Закатываю глаза и хочу материться долго и заковыристо, но детям лучше не слышать мои ругательства.
Кажется, Данте говорил, что она на последнем курсе какого-то института, или универа, или академии. Не помню.
Но она точно давно не ребёнок.
– Данте встал на путь криминала задолго до встречи со мной, Ангел, – начинаю я…
Но она шипит рассержено:
– Не смейте меня так называть! И вообще-то, он не Данте. Его Денис зовут.
М-да, утешитель из меня как из говна пирожное.
Пришёл Крош с чаем.
* * *
ШВЕД
Чай выпит. Съедено какое-то печенье. Вкуса не помню.
Ангелина сидит и смотрит на свои подрагивающие пальцы.
Долбанная ситуация. Было бы лучше не будь её сейчас здесь.
