– Роман Геннадьевич я!
От удара отлетела к стене и рухнула на колени. Сплюнула кровь и издевательски рассмеялась."
"– Роман Геннадьевич, говоришь? – мой смех стал громче. – Ты навсегда останешься Ромкой Ржавым, понял?! Навсегда! И ты никогда не поднимешься! Никогда!
Он опалил меня бешеным взглядом и вылетел из спальни, заперев меня в комнате на замок.
Но зря он понадеялся, что я не попытаюсь выбраться и сбежать.
Ждать, когда Ржавый покинет нашу съёмную квартиру не стала.
Собрала все свои редкие пожитки в старый, потрёпанный жизнью рюкзак и, распахнув древнее, прогнившее окно, забралась на подоконник и цепко ухватилась за водосточную трубу.
Она скрипела, стонала, рычала подо мной и только чудом не рухнула, позволив мне спуститься с третьего этажа.
Ржавому похоже корона мозги отдавила, раз не подумал об окне. Или он забыл, как мы сбегали, ловко перебираясь со второго этажа на ветви старой сосны, и спускались на землю?
И двух недель не прошло, как я выпустилась из детского дома и Ромка меня встретил с цветами и шампанским.
Восемнадцать лет и я вольная птица!
Как же я радовалась свободе и «взрослой жизни» без надзора, команд и побоев.
В итоге, из одного говна, попала в другое.
Теперь он мне заявляет, что я должна его отблагодарить?
Роман Геннадьевич он? Сука позорная, вот кто он!
Он на четыре года меня старше и отчего-то решил, что вправе распоряжаться мной и моей жизнью. Скотина! Ненавижу!
И я лучше сдохну от голода и холода, но, ни за что не вернусь к этому предателю.
Да, сейчас мне реально и холодно, и голодно, и тело болит, потому что сплю на ледяном бетоне.
Устроиться работать? Пойти учиться?
В подобном потрёпанном виде меня на порог своей конуры даже бомж не пустит.
Ржавый забрал все мои выпускные деньги, которые государство выдаёт приютским выпускникам.
О квартире могу лишь мечтать. Я её получу лет через пять. Или никогда.
Обещания застройщиков быстрее достроить дом для таких как я безродных, с каждым новым годом так и остаются обещаниями. И всем похер на нас.
Мы – отбросы.
Но я не хочу быть отбросом.
Не хочу и не буду.
Как я выберусь из этого дерьма, пока не знаю. Но выберусь.
Сначала мне нужно поесть. А потом буду думать.
Когда на город опустилась ночь, я отправилась добывать еду.
Голод – страшный зверь.
Когда перед глазами начинает темнеть, то плевать, что жрать, да хоть помои.
В паре кварталов есть магазин и однажды я проследила и узнала, что просрочку и все отходы они сваливают в мусорный контейнер.
