Он ведь всегда за меня горой стоял, а сейчас решил продать?!
Когда я осмыслила и осознала его слова, то набросилась на него с кулаками и прошипела:
– Сраный гавнюк! Как ты можешь? Меня? Продать? Ты рехнулся?
В ответ получила пощёчину и злые слова:
– А ты думаешь, для чего я тебя берёг? Для себя? Да нах…й ты мне сдалась, безродная? Я поднимусь и королеву себе найду. А ты – моя инвестиция в светлое будущее, усекла?
Жёсткие пальцы впились в мой подбородок и зелёные глаза, которые я всегда считала самыми красивыми в мире, глядели на меня с яростью и злостью.
А ещё в них читалась брезгливость. И насмешка.
– Я берёг твою целку, чтобы выгодно продать. Мы больше не приютские. Мы – вольные птицы, Янка. Ты уже совершеннолетняя и можешь заниматься, чем угодно. Вот и будешь дорогой шлюшкой.
Он склонился к самому моему лицу и проговорил по слогам:
– Запоминай: ты – ШЛЮХА.
Дёрнула головой, и он резко отпустил меня.
Через злые слёзы я смотрела на рыжеволосого парня и понимала: моя душа и мечты нараспашку были, наивная я, хоть и приютская, не разглядела лицемерия, не почувствовала лжи, всё на веру приняла.
Влюбилась я в Ромку Ржавого, приняв низкое за высокое. И вот он удар под дых – прилетел неожиданно. И больно стало, что дышать трудно.
И мои розовые очки разбились. Стёклами внутрь. Разбились и все мечты, все иллюзии. Вдребезги.
Оказывается, прозрение – это больно, очень-очень больно, что кричать хочется. Словно я не жила вовсе, словно барахталась в болоте лжи и только сейчас смотрю на мир ясно, вижу реальность.
И она до ох…ения омерзительна!
Ржавый мне уже не казался привлекательным.
Я считала его высоким? Нет, он просто длинный.
Называла его стройным? Нет, это рыжее чмо тощее, как глиста!
Ещё у него слишком крупная голова, узкие плечи, длинные руки и тонкий член.
Да-да, Ромка Ржавый сильно переживает по поводу своего отростка: длинный, точно шланг, но тонкий, как карандаш.
И я знаю его секрет – он всегда за трах и молчание платит своим девкам. Конечно, им ведь приходится изображать удовольствие, а потом молчать, насколько он плох в постели.
– Ублюдок, – не своим голосом прошипела я. – Ты предал меня. Предал наше прошлое, предал моё доброе отношение к тебе.
Поднявшись на ноги, смотрела в насмешливые зелёные глаза и ощущала, как в груди зреет и мгновенно разрастается жгучая ненависть.
– Я любила тебя, Ржавый, – произнесла упавшим голосом.
– Не называй меня так! – заорал он и залепил мне новую пощёчину.
