— Ты не знаешь, каково это — жить с ним! С этим монстром!
— Ну почему же, знаю — ты рассказывала, — отвечаю совершенно безразлично.
Она останавливается, смотрит на меня безумными глазами.
— Она видела! — шипят ее алые, почему-то сейчас максимально тонкие губы. — Эта маленькая сука все видела! Как он меня избивал! Как таскал за волосы! Как…
Виктория замолкает, закрывает лицо руками. Начинает трястись от рыданий, громко всхлипывать, через крепко сжатые пальцы просачиваются то обвинения, то какое-то бессвязное бормотание.
Истерика. Классика жанра.
Похуй.
— Он избивал меня, Вадим, — убирает ладони и на этот раз ее лицо покрыто тонким слоем гадливости. — Постоянно. Иногда это было каждый день на протяжении недель! Ты сам видел!
Вика пытается дернуть с плеч платье, но я останавливаю ее жестом.
— Вик, не надо — меня второй раз ты этим уже не разжалобишь.
— А она тебя чем разжалобила, а? — Виктория хрипло ядовито смеется.
— Ничем, — усмехаюсь. — Просто хорошо трахалась. Как я люблю.
Виктория так и замирает с открытым ртом.
А я на секунду фиксирую, что голос, которым я произнес эти слова, все еще мой, но того, другого Вадима. Который не страдает ебучей рефлексией, принимает решения сразу и резко, и никогда о них не жалеет. Я этого мудака пиздец как не люблю, но…
Привет, дружище, давно не виделись, блядь.
— Нет, — мотает головой Вика. — Только не говори, что вы…
— Я пришел сюда не мою еблю обсуждать, Вик. Нахуя напиздела, Вик? Ну вот просто — на хуя? Я бы и так помог, Кристина каким боком в наши с тобой претензии к Таранову?
Она еще пару секунд приходит в себя.
Всегда была страшно ревнивой, всегда этим все портила."
"А я — мудачье. Я знаю, что ей сейчас пиздец больно, что ей предпочли молодую, резвую, красивую. Да еще и с таким «бэкграундом». Вообще плевать. Все мы платим за свои неоправданные ожидания.
— Она все знала, — ее голос окончательно превращается в змеиное шипение. — Она все видела, Вадим! Не раз и не два! Видела, как ее обожаемый папаша колотил меня, стегал ремнем так, что кровь с полов даже клининг не мог отчистить! Эта мелкая дрянь просто… стояла и смотрела.
Молчала. Даже ни разу не попыталась мне помочь. Ни разу!
— Мелкая? — уточняю на всякий случай.
— Это все, что ты услышал?! — бесится Вика.
— Пытаюсь понять, о чем речь.
— Речь о том, что Кристиночка — папашино отродье! — Она выплевывает это так безапелляционно, как будто Крис стоит рядом.
