Гельдман рассказывает и рассказывает — про похищение, про то, гранату, про то, что девочка только чудом не превратилась в мясной фарш.
Я смотрю на свои аккуратно сложенные на коленях ладони — совсем как у прилежной школьницы. Но не потому, что так себя ощущаю — просто не могу пошевелиться. Как будто из всех органов, которые еще не подняли против меня бунт, остались только слух и зрение. Я даже мизинцами пошевелить не могу, хотя пытаюсь.
Не чувствую ни рук, ни ног.
Тошнота подступает с новой силой.
— Как думаешь, что Вадик сделает, когда узнает, что Красавица Кристина Барр, которая греет ему постель и насасывает для вдохновения, и Кристина Таранова — дочка человека, который чуть было не лишил его самого драгоценного — это одна и та же хитро выебанная сука? — Гельдман смотрит на меня с откровенным садистским удовольствием.
— Он тебя уничтожит, курочка. Медленно и со вкусом. И никто ему слова поперек не скажет. Потому что… Авдеев будет в своем праве — око за око, зуб за зуб, дочку за дочку.
Вместо мыслей в моей голове звенящий вакуум.
Я знала, что играю с огнем. Но даже не представляла масштабов пожара.
— И, кстати, в отличие от Серёги, Вадик не дилетант и умеет красиво убирать неугодных людей. Так что, если вдруг ты когда-то решишь совершить большую глупость, наебать меня и свалить — очень не советую этого делать. Длинные руки Вадимки дотянутся до тебе в любой точке мира, потому что тогда у меня не останется ни единой причины хранить твой маленький сучий секрет.
— Так что, крестница, — Гельдман вальяжно откидывается на спинку кресла, его голос снова становится почти добродушным, — не советую играть в свои кукольные игры с людьми, которые таких как ты щелкают как семечки.
Помогаешь мне — и никто не узнает твой маленький секрет. А я, так уж и быть, помогу тебе свинтить до того, как Вадик узнает, кто у него крысятничал.
— Дядя Боря, вы же только что сами сказали, что у Авдеева длинные руки, — сглатываю, подавляя уже третий по счету приступ рвоты, от которого в гортани остается противный кислый, режущий как бритва, привкус.
— Ну так и я не хер с горы, — фыркает Гельдман. — Тоже кое-что умею, кое-кого знаю.
«Просто первый тебя уберу, чтобы замести ведущие ко мне следы», — вот так на самом деле звучат его слова.
Но я же тупорылая курочка с мозгом как у аквариумной рыбки — поэтому делаю вид, что меня устраивает такой обмен.
— Просто информация? — уточняю «для галочки».
— Все, что сможешь достать. — Кивает. Тянет свой дорогущий коньяк.
