Он скребет место ушиба и уходит, а я еще пару секунд залипаю на его шикарную спортивную задницу, туго обтянутую боксерами.
Щетку я купила несколько дней назад. Зашла за тюбиком зубной пасты, увидела розовую щетку с единорогом — и просто представила Авдеева с ней во рту. А, представив, уже не смогла вернуть ее на прилавок. Утром специально положила на видное место, жалея только о том, что у меня нет розовой ленточки, чтобы завязать подарочный издевательский бант.
Я выключаю сковородку, накрываю крышкой и крадусь к ванной.
Она у меня маленькая, Вадим занимает почти все свободное пространство, но я все равно протискиваюсь внутрь, и даже умудряюсь сесть на раковину, прямо у него перед носом. Вадим сосредоточенно чистит зубы, пытаясь делать вид, что меня в его поле зрения не существует, пока я пытаюсь делать вид, что голова единорога появилась на его зубной щетке совершенно случайно.
— Погоди! — Я соскальзываю с тумбы, несусь в спальню, хватаю телефон и возвращаюсь уже со включенной камерой. — Все, теперь можешь позировать.
— Дать бы тебе по жопе, коза, — игриво ворчит, не строя рожи нарочно, но в целом абсолютно не сопротивляется, когда делаю пару смешных кадров.
— Это называется «арбузерство», — дразню, показывая ему самый удачный снимок.
Даже со смешной розовой щеткой во рту и зубной пастой на губах, Мое Грёбаное Величество выглядит чертовски сексуально и как концентрат брутальности.
Сердце покалывает.
Если бы у меня в голове осталась хоть капля здравомыслия, я бы удалила их прямо сейчас.
Но в моей голове только единороги — такие же сумасшедшие, как и на ручке зубной щетки, которую Вадим аккуратно моет и ставит в стакан. А потом резко подхватывает меня за талию, усаживает на раковину, наклоняется и трется своими колючками об мой висок и щеку, опускаясь ниже к губам.
Целует, притягивая к себе одной рукой, второй упираясь рядом с моим бедром.
Ему всегда приходится очень сильно наклоняться даже для таких простых вещей, даже если я сижу и на возвышенности.
Мои руки сами обвивают его шею — уже знакомо, как будто вместе с охуенным членом между ног, Авдеев вложил в меня еще и парочку вирусов, которые настроили мое тело четко под его хотелки.
"
"На этот раз Вадим целует мягко. Без надрыва, без остервенелости, с которой мы обычно срываем друг с друга остатки контроля. Просто — прижимает ближе, чуть сильнее, чем надо, наклоняет голову, так, чтобы язык мог пройтись по моим губам, и будто проверяет: впущу ли я его так легко.
Впускаю без возражений.
