Потому что Лёва, сука, Гельдман, мой намек прекрасно понял.
Я выхожу из казино, выдыхая в ночной воздух остатки раздражения. Внутри я держался безупречно, но сейчас в груди все еще отдает глухой брезгливостью. Это даже не злость. Скорее, привычное ощущение, что в мире слишком много людей, которым я бы предпочел не пожимать руку. Но приходится.
В салоне «Бентли» тихо, комфортно, даже музыку включать неохота.
Я трогаюсь с места и ловлю себя на мысли, что рука сама тянется к телефону. На часах почти десять, поздно.
Откладываю.
За поворотом выруливаю на мост.
Взгляд снова падает на телефон.
Снова откладываю. Но на этот раз просто до следующего светофора.
Одно нажатие.
Гудки. По громкой связи в салоне они какие-то слишком в духе Барби — язвительные и колкие. Но все равно забавные.
— Не разбудил? — Говорю немного лениво, как будто просто вспомнил о ней между делами.
— Нет, — но я отчетливо слышу зевок. — Но уже лежу в постели.
Знаю, что Барби приезжает в офис всегда немного раньше остальных.
И даже с учетом водителя, на дорогу ей все равно требуется время. Значит, встает она точно не позже шести тридцати. Для женщины с ее внешними данными, очень похвальная черта. Как и крепкий ум в ее красивой голове.
— Ты за рулем? — задает закономерный вопрос, ориентируясь на звуки на заднем фоне.
— Да.
— Позднее свидание, Вадим Александрович? — моментально бодается моя мелкая коза.
— Ага. С одной старой злоебучей проституткой.
— А производил впечатление порядочного человека.
— К тридцати восьми годам, Крис, я научился неплохо маскироваться под порядочного.
— И еще немножко зарабатывать, — сарказмирует Барби. — На самолетики."
"— Типа того, — поддаюсь ее забавным шпилькам. — Ты же не ревнуешь?
Она издает звук, очень похожий на шипение чайника перед тем, как он закипит.
Хрен его знает, почему меня ее вредность всегда так приятно расслабляет и смешит.
— Возьми завтра с собой зубную щетку, расческу и что там еще у девочек в арсенале.
— Собираетесь замуровать меня в офисе на все выходные, Вадим Александрович?
— Собираюсь после работы отвезти тебя к себе.
— Эм-м-м-м… — Кристина все-таки впадает в ступор.
Абсолютно мне понятный. И даже похвальный, потому что ее здравомыслие привлекает меня не меньше, чем ее непрекращающиеся попытки бодаться со мной буквально по любому вопросу. Даже там, где уступить сразу ей мешает исключительно упрямство.
