Когда он это понял? Когда помог Нине похоронить ее товарищей? Когда боролся с ней плечом к плечу? Или гораздо раньше – когда она спала в его объятиях в первую ночь на льду? Когда она спасла его от кораблекрушения?
Нина обманула его, но она сделала это, чтобы защитить свой народ. Она причинила ему боль, но затем сделала все, что было в ее силах, чтобы исправить это. Нина бессчетное количество раз доказывала ему, что она благородная, сильная, щедрая и очень человечная, возможно, даже больше, чем все, кого он знал. И это говорило о том, что гриши не были злыми по природе.
Они такие же, как все, – могут творить добро или приносить огромный вред. Если Матиас этого не поймет, то сам будет монстром.
– Вы так многому меня научили, – сказал он. – Ценить честь и силу. Дали орудие возмездия, когда я нуждался в нем больше всего.
– И благодаря ему мы построим великое будущее, Матиас. Время Фьерды наконец настало.
Матиас в ответ обнял своего наставника.
– Не знаю, ошибаетесь ли вы насчет гришей, – тихо произнес он.
– Но вы точно ошибаетесь насчет нее.
Хельвар крепче сжал Брума, исполняя захват, которому его научили в просторных тренировочных залах базы дрюскелей… ему больше никогда их не увидеть. Он держал командира, пока тот пытался бороться, пока его тело не обвисло.
Когда Матиас отстранился, Брум потерял сознание, но юноша даже не мог вообразить ту степень ярости, которая исказила черты лица его наставника. Он заставил себя запомнить ее. Хельвар заслужил его гнев. Он наконец стал настоящим предателем и должен нести это бремя.
Когда Матиас и Каз вошли в бальный зал, они притаились в темном уголке у лестницы. Потом туда пришла Нина в этом возмутительном платье из переливающихся чешуек. А затем Матиас заметил своего командира. Он испытал настоящий шок, увидев, что его наставник жив, и вдруг с ужасом понял, что Брум следит за Ниной.
– Брум знает, – сказал он Казу. – Мы должны помочь ей.
– Будь разумным, Хельвар. Ты можешь спасти ее и привести нас к Бо Юл-Баюру.
Матиас кивнул и нырнул в толпу.
– Порядочность, – пробормотал позади него Каз, – как дешевый одеколон.
Он перехватил Брума у лестницы.
– Сэр…
– Не сейчас.
Матиасу пришлось заступить ему дорогу.
– Сэр!
Тогда командир остановился. Сначала на его лице отразилась злость, что кто-то осмелился его задержать, затем замешательство, а потом и любопытство с недоверием.
– Матиас? – прошептал он.
– Прошу вас, сэр, – быстро заговорил Хельвар. – Дайте мне минутку, чтобы все объяснить.
