Это значит, что ты должна ему денег. Много денег. Но это вполне реальный договор. Вот, – он достал документ Хелен из кармана. – Хочу, чтобы ты кое-что поняла.
– Я не умею читать на керчийском.
– Не имеет значения. Видишь эти цифры? Это сумма, которую, как заявляет Хелен, ты должна ей за транспорт из Равки. Вот деньги, которые ты заработала, будучи ее работницей. А вот то, что ты должна ей вернуть.
– Но… это невозможно. Эта сумма больше, чем та, которая была в самом начале.
– Верно. Она взымает деньги за проживание, питание, уход.
– Она купила меня, – рассердилась девушка. – Я даже не могла прочитать, что подписываю!
– В Керчии рабство запрещено. А двусторонние сделки – нет. Я знаю, что этот контракт – фикция, и любой судья с кучкой мозгов тоже это поймет. К сожалению, большинство судей с мозгами давно у Хелен в кармане. Пер Хаскель предлагает тебе заем – ни больше ни меньше. Твой контракт напишут на равкианском. Будешь выплачивать ему проценты, но не заоблачные. Пока ты будешь ежемесячно отдавать ему определенную сумму, ты вольна приходить и уходить, когда заблагорассудится.
Инеж покачала головой. Все это казалось немыслимым.
– Позволь мне быть с тобой откровенным. Если ты убежишь, Хаскель отправит за тобой людей, на фоне которых Танте Хелен покажется заботливой бабулей. И я не буду его останавливать. Я поставил на кон свою голову ради этой небольшой сделки. И мне не нравится эта ситуация.
– Если это правда, – медленно произнесла Инеж, – то я могу отказаться.
– Естественно. Но ты определенно опасна.
И я бы предпочел, чтобы эта опасность была на моей стороне.
Опасна. Ей хотелось уцепиться за это слово. Инеж не сомневалась, что парень либо сбрендил, либо же просто безнадежно заблуждался, но ей нравилось, что он говорил. И если она не ошибалась, он предлагал ей сегодня же покинуть этот дом.
– Это не… не какая-то уловка, правда? – ее голос прозвучал тише, чем хотелось бы.
По лицу Каза прошла тень.
– Будь это уловкой, я бы пообещал тебе безопасность. Счастье. Не знаю, существуют ли эти вещи в Бочке, но со мной ты их точно не обретешь.
По какой-то причине эти слова обнадежили ее. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
– Хорошо, – ответила Инеж. – С чего начнем?
– Начнем с того, что выберемся отсюда и найдем тебе приличную одежду. О, и еще, Инеж, – сказал Бреккер, уводя ее из приемной, – больше никогда не подкрадывайся ко мне.
По правде, с того дня она множество раз пыталась подкрасться к Казу. Но ей никогда не удавалось.
