Матиас не сомневался, что она делала это намеренно. Пыталась вывести его из равновесия. Ему нужно сосредоточиться на костре. Матиас чуть не умер, и если он не разведет огонь, то эта угроза снова станет реальной. Если бы только чертова ведьма перестала так шуметь! Коряга сломалась пополам в его руках.
Нина фыркнула и улеглась в гнездо из шкур, опираясь на локоть.
– Ради всех святых, дрюскель, что с тобой не так? Я просто хотела согреться. Обещаю не насиловать тебя, пока ты спишь.
– Я тебя не боюсь, – сердито ответил он.
Девушка ехидно улыбнулась.
– Тогда ты действительно такой тупой, каким кажешься.
Матиас продолжал сидеть у костра. Он знал, что в конце концов придется лечь рядом с ней. Солнце уже село, и температура начала падать. Он изо всех сил старался держаться и не стучать зубами. Они нуждались в тепле друг друга, чтобы пережить эту ночь. Это было бы разумно, но он не хотел приближаться к девушке. «Потому что она убийца, – убеждал он себя. – Именно поэтому. Она ведьма и убийца».
Хельвар с трудом заставил себя встать и подойти к одеялам. Но Нина выставила руку, чтобы остановить его.
– Даже не думай приближаться ко мне в этой одежде. Ты весь промок.
– Ты можешь контролировать наше кровообращение.
– Я истощена, – рассердилась она. – И когда я засну, нас будет греть только этот костер. Даже отсюда видно, как ты дрожишь. Все фьерданцы такие ханжи?
Нет. Возможно. Он не знал. Дрюскели – священный орден. Они должны вести целомудренный образ жизни, пока не найдут себе жен – хороших фьерданских жен, которые не нападают на людей с криками и не сбрасывают с себя одежду.
– А все гриши такие бесстыжие? – парировал Матиас, защищаясь.
– В Первой и Второй армиях мальчики и девочки тренируются бок о бок. В таких обстоятельствах смущение быстро проходит.
– Для женщины воевать противоестественно.
– Противоестественно, когда степень твоей тупости соответствует твоему росту, однако вот он ты. Ты серьезно проплыл столько миль, просто чтобы умереть в этой хибаре?
– Это сторожка, и ты не знаешь, проплыли ли мы хотя бы милю.
Нина раздраженно вздохнула и повернулась на бок, стараясь придвинуться как можно ближе к огню.
– Я слишком устала, чтобы спорить, – девушка закрыла глаза. – Не могу поверить, что твое лицо – последнее, что я увижу перед смертью.
Матиас чувствовал, что она насмехается над ним. Он стоял как дурак, и ненавидел ее за то, что она заставляла его чувствовать себя дураком.
