И никаких камер здесь нет, можешь не бояться."
"– Очень странно! – вздохнула я. – Человек явился в гости, а его хватает полиция. Лупит, тащит в казенный автомобиль. Как отреагировал Иван Гаврилович? Почему не возмутился, не прекратил безобразие? Неужели он молча наблюдал за произволом? Ведь это не простой обыватель, а олигарх со связями.
– Бизнесмена нет в Москве, – промямлил Вадик, – он сейчас где-то за границей.
– Ой, верно! – сказала я. – Помнится, экономка нам говорила об отъезде хозяина. А вчера по телику сообщали, что Виктория Николаевна умерла.
Охранник Михаил бросил работу – испугался заразы и удрал. Кто же остался в роскошных апартаментах? Горничная. Очень приятная девушка. Она еще принесла нам минеральной воды.
На секунду передо мной промелькнула сцена. Вот домработница Алена приносит на подносе бутылку и стакан. Виктория Николаевна с каким-то странным выражением смотрит на минералку. Что-то ее удивило или насторожило. Или, может, она осталась недовольна выучкой горничной? В квартиру вошли трое, а хрустальный стакан на подносе был один.
Виктория Николаевна не стала делать при нас замечание неумехе, небось выдала ей по полной программе после нашего ухода…
Я покосилась на Сперанского. В квартире Стебункова психолог неожиданно попросился в сортир, что меня поразило. Ведь за короткий срок службы у фэншуиста я успела заметить, что Вадим никогда ранее, посещая клиентов, не заглядывал в клозеты. Более того, хорошо помню недавний случай.
За пару суток до посещения Стебункова фэншуисты-амулетчики побывали у весьма приятной дамы, желавшей заказать талисман для дочери.
Когда мы, закончив работу, вышли на улицу, Вадим, не говоря ни слова, нырнул в какой-то подъезд.
– Куда это он? – удивилась я.
Нина ухмыльнулась.
– Пописать побежал.
– В парадное? – оторопела я.
Она развеселилась еще больше.
– На улице как-то неприлично.
– Мы только что вышли от милой дамы, она бы не запретила посетить санузел в ее квартире. И вон там открыто кафе. Можно зайти, заказать чашечку кофе, а заодно воспользоваться сортиром.
Свинячить в подъезде дома отвратительно! – поморщилась я.
– Что с мужиков возьмешь, они все неряхи, – отмахнулась Нина. – У Вадима пунктик: никогда не пойдет ни в чужой, ни в общественный туалет. Нигде – ни в гостях, ни в ресторане, ни в кино, ни в самолете.
– Прикольно, – протянула я. – У чужих нельзя, а в вестибюле дома, пожалуйста?
– Все мужики с придурью, – подвела тогда черту под беседой Нина.
