Ее уберут к утру, и уже ничего не будет напоминать о том, что случилось.
Как же все… легко.
Раз – и забыть. И не знать. И вот та милая улочка снова станет оживленной и наполненной смехом. И никому нет дела.
Я пребывала в какой-то странной прострации, и когда за подбородок ухватили жесткие пальцы, только послушно задрала голову, глядя на резкое лицо Хина. Он медленно провел большим пальцем по почему-то влажной щеке и тихо сказал:
– Пожалуй, домой ты попадешь не сразу…
– А куда? Ик! – я ойкнула и повинилась: – Простите…
– Сначала мы пойдем есть, – после секундного раздумья решил Пытка.
– А потом снова пить.
– Зачем? – оторопело поинтересовалась я, недоуменно хлопнув ресницами.
– Потому что в отличие от остальных напитков гоблинский самогон не только не запрещают смешивать с другим, а крайне рекомендуют это делать. Чтобы похмелье слабее было…
– Мастер, а вы не слишком ли заметный собутыльник?"
"– Слишком, – усмехнулся в ответ он и щелкнул пальцами, отчего облик поплыл, и спустя миг меня держал молодой мужчина очень-очень приятной наружности.
Казалось бы, мало что поменялось… волосы такие же светлые, но смотрятся мягкими, а не жесткими, как у Хина, черты лица немного нежнее, в отличие от птичьей физиономии Мастера. А вот глаза такие же синие, совершенно без изменений.
Узнать его, наверное, можно было… но с очень большим трудом.
– Какая… интересная иллюзия, – ошеломленно пробормотала я.
– Это не совсем иллюзия, – покачал головой он, оглянулся по сторонам и, перехватив меня поудобнее, свернул налево.
– Это… что-то вроде прошлого. Я был таким раньше.
Я ничего не сказала, хотя меня безумно интересовало, из-за чего же произошли такие метаморфозы, которые не просто внешне накинули десяток лет, а так… «переплавили» лицо. Он раньше был… красивым.
И если учитывать и сейчас ярко ощущаемую харизму и обаяние, то отбоя от женщин у Мастера не было.
Но все равно очень интересно, что же должно произойти… чтобы в итоге получилось другое лицо. И еще более интересным стал вопрос, к какой же расе принадлежит Хин.
– Миямиль, не смотрите на меня с таким фанатичным огоньком юного натуралиста в глазах, – тихо рассмеялся предмет моих размышлений. – Это немного пугает.
Взгляд я послушно отвела, и дальше пришлось сосредоточиться на движении, чтобы совсем уж не висеть на руках у мужчины. И на мыслях и мозгах, потому что казалось, что с каждым шагом они затягивались вязким туманом, который отчаянно мешал думать.
Глава 11
Все было таким странным, далеким и непонятным.
