Я видел как четверо сильных одарённых шутя обратили в бегство целый полк, и что от него вообще могли остаться лишь крохи, не останови Голицына истребление уже бегущих. И отказываться от такой силы попросту глупо.
Я вывел зверя наружу и надел наголову мешок. Не то опять станет строить жалостливые глазки. А Долгорукова, при всей её решимости, всё же девица."
"— Мария Ивановна, просто выстрелите ему в лоб, — произнёс я.
— Для Лизы ты тоже обратил сам?
— О её усилении дара должны были узнать все, поэтому за того волколака я заплатил.
Вы же напротив, до поры не будете показывать своё усиление. А там, найдём любое удобное объяснение.
— Я случайно приметила у одного из твоих холопов узор «Повиновения». И мою охрану не взяли. Всё это для сохранения тайны?
— Именно. Но мы теряем время, а между тем скоро стемнеет, заниматься же разделкой лучше при свете дня.
— Хорошо, — решительно встряхнулась Долгорукова.
Вскинула пистолет и выстрелила. Рука её, надо сказать, была тверда, а потому и зверя свалила враз.
Не имеет значения, что била она в упор. Доводилось мне видеть как мазали даже в такой ситуации. Вот с разделкой туши вышли некоторые сложности, пришлось подсказывать, что и как следует делать, при этом оставаясь лишь безучастным наблюдателем. Настоящие сложности возникли лишь когда дело дошло до глотания желчи. Марию буквально трясло от отвращения, и помочь ей в этом я никак не мог, потому как мои советы попросту не действовали.
— Хорошо. Просто выбросьте её, — наконец произнёс я.
— Как выбросить? — удивилась она.
— Этот мешочек представляет ценность только для вас, для любого другого в лучшем случае бесполезен, а то и яд. Этот момент я как-то не уточнял. А ещё минут через десять, когда остынет, и вам уже не поможет. Так что, просто выбросьте. Есть другой способ развития дара. Значительно дольше этого, но есть. Придётся просто отодвинуть наши планы на пару-тройку лет.
Долгорукова сжав губы с тонкую линию посмотрела на меня каким-то решительно обречённым взглядом, а потом быстро сунула мешочек в рот.
Её скрутило в рвотном позыве практически сразу, как и Лизу, но коварное средство успело проскочить по пищеводу и не собиралось исторгаться наружу. А после Марию скрутило от боли, а моё сердце защемило от желания ей помочь и невозможности это сделать.
Пока она решала для себя глотать желчь или нет, холопы убрали тело волколака в подвал. И теперь, временно передав её на попечение Хрусту, я занялся заметанием следов.
