Красота у нас, я тебе доложу! Не чета здешним местам. Песок на берегу — как золото. А зори, зори какие! Бывало, встанешь утречком пораньше, трава в росе, а туман такой, что кружкой вместо молока черпать можно! Ты что, себе деревеньку присматриваешь или как?
— Может, и присматриваю. Ты мне лучше скажи: можешь заготовить лыка на лапти?
— Мочь-то могу, да на кой тебе? — Он посмотрел на меня с прищуром: — Нешто плести умеешь?
— Умею. — Я кивнула головой в сторону Ленки: — Хочу сплести кое-кому, а то у неё ноги распухли и в ботинки не влезают.
Светлые глаза Василича скользнули по моему лицу.
— Эх, хорошая ты девка, Ульяна! Был бы холостой — женился бы на тебе!
— Значит, мне не повезло. Так надерёшь лыка?
Он кивнул:
— Будешь плесть, не забудь наперёд «Господи, благослови» сказать. Моя бабка завсегда так делала.
Я вспомнила про бабу Лизу и улыбнулась:
— И ещё одна бабка тоже.
* * *На ногах мы носили грубые солдатские ботинки с обмотками. Когда ботинки намокали — а у нас, прачек, они намокали всегда, — казалось, что ботинки имеют железную подошву весом несколько килограмм.
— Говорят, скоро в армии будут выдавать сапоги, — как-то раз сообщила повариха, орудуя в чане с супом огромным половником. — Мне интендант сказал, сапоги собираются делать у нас в Кирове, на заводе искусственной кожи. Вроде бы и называться будут «кирза» — Кировский завод, значит. Мы с интендантом земляки, у него на кожевенном мать работает, а мои родичи на спичечной фабрике. Без нас, кировчан, никуда: что спички, что сапоги — на фронте наиважнейшие вещи! А ты, говорят, лапотница? Василич хвастал, что лыко тебе дерёт.
Молодец! Я лапти шибко уважаю. У нас в Вятке, то есть в Кирове, летом в лаптях по сю пору ходят. Может, и мне сплетёшь?
Расчувствовавшись, повариха зачерпнула мне гущи со дна и от себя подбавила щепотку сушёного укропа, который держала для особых случаев.
Сейчас я сидела на бревне у палатки и плела лапти для Ленки. Пальцы привычно перехлёстывали длинные лычки, вплетая каждую на своё место.
Работа затягивала, и под стать ей мысли текли плавные и благодушные.
Зима наконец-то уступила место весне, и погода стояла распрекрасная. Ясный день купал в солнечном море верхушки сосен и подсвечивал золотом россыпи голубых подснежников. От котлов с бельём тянуло запахом дыма, над головой били крыльями мокрые гимнастёрки на верёвках, как будто просились оторваться от земли и улететь в дальние края, где нет войны, которая напоминала о себе глухим дальним гулом.
