Я вытащила из кармана новенькое удостоверение на листе бумаги и раскрыла на разворот.
— Вот, полюбуйтесь. Вольнонаёмная рабочая Ульяна Николаевна Евграфова. Русская. Комсомолка. Так что я попрощаться забежала. Завтра с утра наш отряд отбывает к месту службы.
Баба Лиза, ни слова не говоря, встала и ушла в свою спальню. Мы остались вдвоём с Полей. Я положила свою руку на её локоть:
— Поля, ты прости меня, если я тебя обидела. — Я опустила голову и посмотрела на картофелину в её руках, которую она успела размять в кашу.
— Вы с бабой Лизой столько хорошего для меня сделали. Если бы не ты… — Я захлебнулась словами, чувствуя, как веки медленно набухают слезами.
— И ты меня прости! — Поля вскочила и крепко обняла меня за плечи. — Прости, Улька. Я знаю, что ты не виновата, что он сам. — Она вздохнула с печальной бабьей безнадёжностью. — А ты молодец, что пошла на фронт. Ты настоящая! — Она поцеловала меня в щёку. — Прощай, москвичка. Баба Лиза за тебя молиться будет.
— Ты погоди за бабу Лизу-то говорить, — оборвала её баба Лиза.
Тяжело ступая по полу, она подошла к нам с Полиной и протянула мне кочедык для лаптей. — Накось, девка, возьми с собой, авось пригодится. А как новые лапти сплетёшь, не забудь сказать: «Слава Тебе, Господи». Глядишь, тот, кто в твоих лаптях шлёпает, и о тебе словечко перед Богом замолвит. — Она сложила пальцы щепотью и медленно, торжественно перекрестила меня широким крестным знамением. — А теперь ступай. Долгие проводы — лишние слёзы.
* * *— Оля, из Воронежа.
— Ира, Весьегонск.
— Оксана, Харьков.
— Дуня, Новгород.
— Зоя, Казань.
— Илга, Рига…"
"Девчата в теплушке окружили меня весёлой толпой и теребили, как новую куклу из магазина игрушек. Сияли приветливые улыбки, рассыпали смех звонкие голоса. Общее настроение втягивало меня в свою орбиту, и я, ещё не зная девчат, уже гордилась ими. Мне нравилось то, что все мы собрались из разных уголков страны, что вместе, рядом, плечом к плечу, что представляем один полевой прачечный отряд.
Словно скинув с плеч тяжкий груз тревожных ожиданий, я обвела взглядом тесное пространство теплушки и громко представилась:
— Ульяна, Москва.
— Ещё одна москвичка, — раздражённо сказала из угла белобрысая девушка с тонким нервным ртом. Её тон так резко контрастировал с дружелюбной обстановкой в теплушке, что я растерялась.
— Не обращай внимания, — напевно сказала Оксана из Харькова, — Ленка со всеми такая злющая. С ней к корыту никто вставать не хочет.
